Книга Гром-девица: попробуй не влюбиться. Цикл «Бесконечная гора», страница 34 – Сара Элай

Никто не возражал. Даже Гор, который обычно находил повод поворчать при любом изменении планов, на этот раз промолчал. История о пропавшем принце, рассказанная Версеем два дня назад, зацепила даже его. Я видела это по тому, как он хмурился, глядя на горы, и как его маленькие темные глаза под нависшими бровями становились задумчивыми.

Мы двинулись в путь, когда солнце только начинало золотить вершины. Идти пришлось по трудному маршруту: каменистые осыпи, где каждый шаг грозил обвалом, чередовались с крутыми подъемами, на которых моя система «Паучий хвост» прошла второе, третье и четвертое испытания. К чести Мейроя, она работала безупречно. Я даже сказала ему об этом – коротко, не глядя в глаза. Он просиял так, что его уши (действительно похожие на свеклу, тут Гор был прав) покраснели, и тут же начал рассказывать, как можно ее еще улучшить.

Ближе к вечеру, ландшафт начал меняться. Суровые каменные стены и осыпи уступили место более мягким, округлым склонам, поросшим низким, стелющимся кустарником с серебристыми листьями. Воздух стал влажнее, появился запах воды и каких-то цветов – сладкий, почти неуместный на такой высоте. А потом мы увидели дом.

Он стоял на широком горном уступе, который нависал над долиной, как балкон над пропастью. Это было не поместье в обычном понимании – скорее, большая вилла, построенная из теплого, золотистого камня, который, казалось, впитывал последние лучи заходящего солнца и светился изнутри. Архитектура была незнакомой: плавные, изогнутые линии стен, куполообразная крыша, покрытая чем-то, напоминающим рыбью чешую, широкие окна-арки, затянутые полупрозрачной тканью. Вокруг дома раскинулся сад с невысокими деревьями, чьи ветви гнулись под тяжестью золотистых плодов, с клумбами каких-то синих и белых цветов. Сюда были подведены каменные желоба, по которым текла вода, питавшая сад и собиравшаяся в небольшой пруд у восточной стены.

Но самое удивительное было не это. Над домом, над садом, над всем уступом кружили перепончатые змеи. Десятки змей. Их чешуя переливалась в закатном свете рыжим, охряным, золотым. Они летали парами, тройками, целыми стаями, то взмывая вверх, к самым облакам, то пикируя вниз, к пруду, чтобы на лету зачерпнуть воды. Они свистели и перекликались, и их голоса сплетались в странную, дикую мелодию, похожую на песню ветра.

— Ничего себе, – выдохнул Мейрой, поправляя очки. – Это… это же целый питомник!

— Питомник и есть, – ответил Версей. – Королева разводит перепончатых змей уже много лет. Говорят, она понимает их язык. И они понимают ее.

— Это не язык, – сказала я, глядя, как одна из змей – крупная, с ярко-алой полосой вдоль хребта – отделилась от стаи и направилась к нам. – Это другое. Они не говорят словами. Но с ними можно общаться. Если знаешь как.

— Сигнальная система? – спросил Мейрой.

— Я не знаю таких заумных фраз. – ответила я, – Наверное.

Змея приблизилась и зависла в воздухе метрах в десяти над нами, лениво взмахивая широкими перепонками. Она была крупнее тех, с которыми я летала в детстве, – длиной метров десять, не меньше. Ее золотистые глаза с вертикальными зрачками внимательно осмотрели нас, задержавшись на мне, на Торне, на Иде. Потом она издала долгий, переливчатый свист и полетела обратно к дому.