Книга Сердце стаи, страница 309 – Мариана Запата

Я снова застонала.

— Вот почему я пользуюсь словами, ведь я не привыкла понимать, чего хотят люди, пока они прямо не скажут об этом вслух, черт побери. Тебе всего лишь нужно было сказать: «Нина, да, давай подождем три месяца». Бум. Готово.

— Нина, да, давай подождем, когда истекут три месяца, – повторил обнимавший меня мужчина.

От досады я утробно зарычала, а он усмехнулся.

Генри сжал ладонями мои бедра.

— Я знаю, что в лицо ты не станешь мне жаловаться на то, как поздно я пришел проведать тебя сегодня, но после того, как я вернул детей, мне нужно было сперва уладить кое-что. – Он сделал паузу. – Ты спросишь, что это было?

Генри-дразнила когда-нибудь довел бы меня до ручки. Я моргнула.

— Что это было?

— Я должен был переговорить со старейшинами о том, как отныне все поменяется. Моя жена не будет на втором месте для меня, равно как и моя семья. Я не собираюсь провести остаток своей жизни, занимаясь поручениями, которые можно делегировать.

Такого ответа я не ожидала. В моей душе загорелся огонек, и я прошептала:

— Что они ответили?

— Большинство из них не обрадовались. – Казалось, это его не особо волновало. – Но Франклин поддержал меня, – он ухмыльнулся. – Очень поддержал.

— Что произошло потом?

— Три часа и несколько угроз спустя мы пришли к соглашению. В восемь вечера я буду отключать свой мобильный, и мы заведем телефон исключительно для вопросов ранчо. Мы все будем по очереди брать его на день и на следующее утро передавать другому, – объяснил он.

— Хороший план.

Он опустил подбородок.

— Со временем мы введем и другие изменения, если потребуется.

Он имел в виду, если ему потребуется. Я моргнула.

Запрокинув голову, я ухватилась руками за его рубашку и вгляделась в его лицо: надбровные дуги, широкие скулы, все эти впечатляющие черты, которые делали его красивым.

И вот он говорил мне, что я принадлежала ему.

Я еще крепче сжала пальцами его рубашку.

— Мне хочется сказать тебе да, ты ведь это знаешь, так? Но мне правда нужно сперва обсудить это с Данканом, и я считаю… я считаю, что тебе нужно еще ночь поразмышлять об этом.

«Обсудить это с Данканом» было единственным, с чем он согласился. Он сжал мое бедро и тихим хриплым голосом произнес:

— Теперь мне можно поцеловать тебя?

Я кивнула быстрее, чем когда-либо кивала, чертовски хорошо понимая, что этот разговор еще не закончен, но…

Иногда мой мозг был способен думать только об одном, особенно когда это одно было подобно грандиозной статуе в музее и обладало лицом, на которое мне хотелось бы смотреть каждый день до конца своей жизни.

Генри, должно быть, знал, что я не собиралась ничего пускать на самотек, и решил в таком случае отвлечь меня, ведь он не потратил впустую ни секунду перед тем, как занять мой рот. Теплые мягкие губы сомкнулись на моих. Я снова вздрогнула и чуть приоткрыла рот в тот же миг, что и он. Его язык на полпути встретился с моим, словно они были давно потерявшими друг друга любовниками, которые воссоединились не минуты, а десятилетия спустя.

На вкус он был так же хорош, как и на запах, и на ощупь, это, черт возьми, точно.

Генри Блэкрок поцеловал меня сильнее: его язык проник чуть глубже, а мой не желал отставать. Я потянулась руками к его широким плечам и прижалась к его телу. Поцелуй стал глубже, его язык гладил мой без тени сомнения, а его руки нащупали мои ребра и талию под футболкой.