Книга Обманутая жена. Продана генералу дракону, страница 33 – Александра Мауль

Вот только всё сменяется вспышкой злости. Словно острой иглой пронзает меня ярость такой силы, что темнеет в глазах.

Эта девица испытывает моё терпение?

Мне казалось она меня боится и не ослушается. Но вместо платья, что я приготовил для неё, она нацепила своё старое тряпьё.

Издаю рык и Александра коченеет. Боится, но не сдаётся.

Волна моей ярости прокатывается по комнате и обжигает истинную. Вижу, кожей чувствую, что ощущает мои эмоции.

— Вот же упрямая, непокорная человечка. — цежу сквозь зубы — Снимай с себя эти тряпки, не оскорбляй мой взор, упрямая женщина — рычу я, и Александра обнимает себя руками. Закрывается от меня и даже этот жест новой волной раздражения прокатывается по телу, поднимаясь к голове.

То, что со мной твориться сейчас грозит этому дому и всем его обитателям настоящей грозой. Я чувствую, что уже на грани. За последние два дня она раскачала меня так, как я не ощущал себя даже в районе прорыва, защищая своё королевство от проклятых орков.

Ярость горит во мне, бурлящей лавой кипит, пока я жадно осматриваю стоящую передо мной девицу. Глубоко и часто дышу, впитываю в себя каждый изгиб её красивого тела, спрятанный под этой безвкусной тканью.

Полосую горящим взглядом её лицо, обнажённую кожу шеи, плеч и изящных рук, ничуть не скрываю всего, что ощущаю, в том числе нестерпимое желание её подчинить. Сделать своей и заполучить в постель.

— Что у тебя за проблемы? — хрипло спрашиваю и прищуриваюсь. Медленно уверенными шагами сокращаю между нами расстояние, и Александра вся сжимается.

— Мне не нравится, что я должен повторять дважды, потому что здесь я говорю, а ты — исполняешь.

— Я не работаю на тебя, Геральт — произносит Александра, голос хоть и срывается, но звучит твёрдо, и в груди у меня что-то обрывается.

Впервые за время, что эта женщина рядом, я вижу её как-то иначе. Боится меня, но продолжает стоять за то, во что верит. Есть в этом что-то сродни преданности. Хорошее качество для солдата, но передо мной ведь моя женщина. И верна она должна быть мне, а не своим, чуждым этому миру убеждениям.

Даже не знаю восхищаться теперь мне или огорчаться.

— И я не одна из твоих солдат. Может быть, ты решил, что я пытаюсь с тобой бороться и оспаривать твоё право быть здесь командиром, хозяином и генералом, но я буду прислушиваться к тебе, только когда твои слова не будут выглядеть приказами, а станут просьбами моего мужчины.

— Я уже твой мужчина — усмехаюсь я и чувствую, как пальцы неприятно колет раздражение, по позвоночнику бегут колючие мурашки. Невидимая клетка зверя даёт трещину. Вот же зараза.

Как получилось, что оказавшись в этом мире в голове Александры всё ещё этот романтический бред?

Это недомуж такое позволил?

Когда доберусь до него, то спрошу не только за то, что сотворил с моей парой, но и за то, что позволил вот этим вот чуждым моему миру мыслям оставаться в её голове.

— По законам твоего мира ты, может, и … мой — она запинается на последнем слове и быстро осматривает мою грудь, пробегает взглядом вниз по рукам и возвращается к лицу, а щёки заливает румянец.

Воздух между нами накаляется настолько, что вот-вот начнём потрескивать.

Са-ша выдыхает и делает шаг назад. Через настежь открытые двери и, оказывается, на террасе, а мой дракон поднимает голову. Потому что красная пелена застилает мне глаза всякий раз, когда та, что подарена мне Богами, проводит между нами черту, снова и снова указывая мне, что мы из разных миров.