Книга Наследие Льва, страница 3 – Ирина Серебрянская

«Не наша работа», — промелькнуло у него в голове. «Наша» — это грязь, ярость, перестрелка, следы волочения, грабеж. Это хаос. Здесь же был холодный, безжалостный расчет. Почти хирургический. И в этой точности была какая-то личная, интимная жестокость. Не убийство в драке. Не казнь. А сообщение.

Шаги за спиной заставили его выпрямиться, но не обернуться. Он узнал походку. Тяжелую, уверенную, но теперь без привычного стального звона в подвеске разгрузки.

— Что имеем? — голос Марка был ровным, командирским. Тот самый, что отдавал приказы в кромешной тьме.

Лев отступил на шаг, дав тому подойти, но не отрывая глаз от леса вокруг. Его спина инстинктивно искала прикрытия, а глаза сканировали возможные точки для стрелка.

— Александра, плотника. Один удар. Ножом, длинное, узкое лезвие. Со спины или сбоку, когда он стоял тут, смотрел на камень или курил. Упал сразу. Даже не понял.

— Грабеж?

— Часы на руке. Пачка табака в кармане. Нож у пояса. Не тронуто.

Марк молча склонился над телом. Его лицо, обветренное, с преждевременными морщинами у глаз, оставалось непроницаемым. Но Лев видел, как сжалась его челюсть. Марк провел рукой над раной, не касаясь, как будто считывая остаточное тепло насилия.

— Чисто, — тихо сказал он.

— Слишком чисто, — парировал Лев. — Это не рейдеры. Не бандиты. Это… другая категория.

Они встретились взглядом. В этом молчаливом обмене пронеслись годы совместных операций, десятки прочесанных лесов, сотни оцененных угроз. Что-то новое. Что-то чужое. Проникло за рубеж. И действует иначе.

— Монстр? — спросил Марк, имея в виду мутантов или тех полумифических «оборотней», слухи о которых изредка всплывали в темное время года.

— Монстр рвет когтями и зубами. Или давит. Это сделал человек. Со спокойной головой и холодным сердцем.

Ветер донес до них шум мотора. Еще одна машина, аккуратная, с красным крестом на двери, подъехала по дороге. Из нее вышла Света, фельдшер, молодая, но с усталыми, все повидавшими глазами. Она несла аптечку и свернутую плащ-палатку.

Марк выпрямился, его поза сменилась с позы воина на позу старшего поселка.

— Света, посмотри. Аккуратно. Официально уже ничего не трогай.

Пока Света, сжав губы, проводила первичный осмотр, констатируя то, что и так было очевидно, Лев отошел к краю поляны. Его взгляд упал на тот самый валун. Что здесь делал Александр? Он не был охотником. Не собирал грибы. Валун… Лев обошел его. И увидел: на обращенной к тропинке, скрытой от общего взгляда стороне, на мхе было нацарапано что-то. Не ножом — просто пальцем или палкой, пока земля была мягкой. Не буквы. Символ. Две пересекающиеся дуги, как упрощенная птица в полете, или… стрела, нацеленная в небо.

— Марк, — позвал Лев тихо.

Тот подошел. Увидел. Его лицо потемнело.

— Это его?

— Не знаю. Он не был художником. И не суеверным. Зачем?

— Может, помечал для кого-то? Место встречи?

— Или это ему пометили, — мрачно заключил Лев. — Как бирку.

Света закончила, накрыв лицо Александра куском ткани.

— Смерть мгновенная. Один колото-резаный удар в сердце. Орудие — узкий клинок, возможно, стилет или охотничий нож особой заточки. Признаков борьбы, как вы и сказали, нет. Ничего не украдено. Это… убийство.

Последнее слово повисло в сыром воздухе тяжелым, чуждым грузом. В их мире умирали от голода, болезней, пуль, когтей. «Убийство» звучало как-то по-иному, цивилизованно-зловеще. Как преступление из старых, забытых книг.