Книга Наследие Льва, страница 17 – Ирина Серебрянская

— Можно? — она указала на стол.

— Комната ваша, — сказал Лев, сделав шаг назад, к стене, как будто растворяясь в тени своих же карт. Но на этот раз он не стал в углу. Он остался стоять у стола, его глаза скользили по знакомым линиям, будто перечитывая старую, хорошо знакомую книгу.

Арина разложила свои материалы: фотографии, протоколы, распечатку цифровой карты из базы РЭБА. Её карта была современной, чистой, с аккуратными слоями и координатной сеткой. И рядом с живыми, исчерченными стенами она казалась мёртвой, плоской схемой.

Она взяла красный маркер и подошла к центральной карте.

— Отталкиваемся от валуна, — заговорила она вслух, больше для себя. — Убийца знал место. Знал, что Александр там окажется, или заманил его. Если он чужой, не местный, то, вероятно, двигался по основным тропам, чтобы не заблудиться. — Она провела линию от предполагаемой точки входа в лес со старой дороги к валуну, затем другую — возможного пути отхода на северо-восток, к гипотетическому лагерю или транспортному средству. — Маршрут отхода здесь. По логике.

Лев молча смотрел на нарисованные ею линии. Его лицо было непроницаемым. Потом он медленно протянул руку. Арина замерла, ожидая, что он сотрёт её построения. Но он просто взял с края стола простой карандаш с затёртым до дерева концом.

Он не стал ничего стирать. Он приблизил кончик карандаша к карте и провёл новую линию. Не по её маршруту. Совсем другую. Она уходила от валуна не на северо-восток, а почти строго на восток, к казалось бы, непроходимому участку, обозначенному частыми коричневыми черточками — холмам.

— Здесь овраг, — произнёс он тихо, и карандаш скользнул вдоль тонкой, едва заметной синей линии, которой не было на цифровой карте Арины. — Летом — сухой. Весной — поток. Сейчас — промоина под снегом и прошлогодней листвой. Глубина по грудь. — Его карандаш сделал петлю, вышел из оврага в стороне от любой тропы. — Здесь быстрее. Вдвое. И тише. Под слоем хвороста и льда не слышно шагов. И выходит к старой лесовозной ветке, которую давно не используют. Там можно оставить транспорт. Или просто исчезнуть.

Он отнял карандаш. На карте теперь лежали две линии. Её — прямая, логичная, основанная на стандартных протоколах погони. И его — извилистая, неочевидная, рождённая знанием каждой складки этой земли. Его линия была короче. Умнее. Идеальной для того, кто хочет остаться невидимым.

Арина смотрела то на карту, то на его профиль, освещённый неровным светом лампы. В этот момент она увидела не воина, готового к рыку и прыжку. Она увидела стратега. Человека, чей ум работал не линейно, а объёмно, учитывая рельеф, сезон, акустику, психологию преследуемого и преследователя. Это был тот же интеллект, что создал эти карты, тот же, что без слов управлял людьми вроде Вешняка. Разум полководца, заточённый в тело зверя и запертый в мирное время.

Их мысли, такие разные по форме, впервые работали в тандеме, на одном объекте, дополняя друг друга. Её логика и его знание сливались в единую, более чёткую картину.

— Значит, он местный, — выдохнула Арина, следуя за его мыслью. — Или кто-то, кто провёл здесь немало времени на разведке. Не случайный прохожий.

— Да, — согласился Лев, и в его голосе прозвучала не привычная отстранённость, а глубокая, озабоченная уверенность. — Это не спонтанное нападение. Это охота. С засадой, с путём отхода. Опытная.