Книга Зов первой Звезды, страница 65 – Ирина Серебрянская

Лев, увидев это, поднял окровавленное лицо. Он не понял, что происходит, но увидел шанс.

— К Марку! За ним!

Горстка ещё способных держаться воинов, оглохших, полуослепших, поползла к своему обезумевшему вожаку. Марк, разрушив один излучатель, уже нёсся к следующему, оставляя за собой кровавый след. Он был неуязвим и смертельно уязвим одновременно. Пули, казалось, не причиняли ему смертельных ран, но каждый удар серебра выжигал кусок его плоти, а «знаки» полыхали всё ярче, пожирая его изнутри.

Когда рухнул третий излучатель, в ущелье воцарилась хрупкая, звонкая тишина, нарушаемая только стонами раненых и диким рёвом Марка. «Отделковцы», увидев это титаническое, саморазрушающее существо, дрогнули. Их расчётный, жестокий порядок дал трещину перед лицом абсолютного, иррационального бесстрашия.

— Отход! Собираем раненых! — скомандовал Лев, хватая двух ближайших подростков и таща их к выходу из каменного мешка.

Марк, закончив своё дело разрушения, стоял посреди ущелья, огромный, дымящийся от ран и собственного перегретого тела. Он повернул свою волчью голову с красными глазами в сторону поселения. И в этот момент, сквозь пелену боли и безумия, он услышал. Не ушами. Внутри. Тот же голос, что предупредил его о её боли. Тихий, отчаянный, но невероятно ясный мысленный крик, пробившийся через километры и хаос:

«Держись!»

Это был её голос. Асин. Полный той же ярости и любви, что двигали им. Этот крик стал якорем. Последней нитью, связывающей его с человечностью. Он дрогнул, его чудовищное тело качнулось. Превращение начало сходить на нет, но обратный процесс был ещё более мучительным. Он не возвращался в человека. Он падал в него, как в пропасть.

Лев и Беркут подхватили его, уже почти бесформенную, окровавленную массу, и потащили прочь из ущелья, прикрывая отход последними силами.

* * *

В поселении Ася внезапно вскрикнула и схватилась за грудь. Боль, острая и жгучая, пронзила её, как нож. Она знала. Это была его боль. Не воображаемая, а физическая, как удар. Она едва удержалась на ногах, опершись о стол.

— Луна? — испугалась Света.

— Он… ранен. Серьёзно, — выдохнула Ася, чувствуя, как её собственное сердце колотится в унисон с его далёким, надрывистым ритмом. И тогда, не думая, закрыв глаза, она всеми силами своей души, всеми накопленными за эти недели чувствами послала ему тот самый мысленный крик: «Держись!»

И почувствовала… отклик. Слабый, искажённый болью, но отклик. Словно где-то вдали эхо ответило на её зов.

Они вернулись на закате. Не торжествующими победителями, а окровавленными, еле живыми тенями. Несли на самодельных носилках из плащей и жердей троих убитых. Вела их горстка уцелевших, у многих на лицах были следы кровотечений из ушей и носа. И они несли Марка.

Ася выбежала навстречу. Увидев его, у неё перехватило дыхание.

Его тело было покрыто ожогами от серебра, глубокими рваными ранами от пуль и… следами его собственного превращения. Кожа в местах, где были «знаки», была воспалённой, багровой, будто её выжигали изнутри. Он был без сознания, его дыхание — хриплым, прерывистым. Но самое страшное — его лицо. Оно было искажено не болью, а некой внутренней борьбой. Мышцы подёргивались, кожа то бледнела, то покрывалась тенью шерсти, которая тут же исчезала. Он висел на грани. На грани между формами, на грани между жизнью и смертью, и болезнь внутри него, разбуженная этим чудовищным выбросом силы, праздновала свою скорую победу.