Книга Факультет бытовой некромантии, страница 105 – Лира Алая

— И с помощью мертвых убивать живых вам тоже нельзя. Иначе ваш некромантский путь может закрыться, и вы уже никогда не продвинетесь дальше. Впрочем... вас этот факт должен пугать меньше остальных, не так ли?

Догадливый какой.

— Я ответила на ваш вопрос. Не думаете, что теперь ваша очередь?

— Да, верно, — сказал Ирвин. — Я должен выразить свое восхищение со всей искренностью...

Не выразить, а объяснить! И почему он молчит? Почему так смотрит? Он... специально тянет паузу? Он меня... дразнит? Нет, подождите, дракон, которому столько лет, не должен вести себя настолько легкомысленно. Или должен? Что я вообще знаю о драконах, кроме их силы и крепких моральных установок?

— Так выражайте, — сказала я. — Скоро действие заклинания закончится, все проснутся. Вы же не хотите говорить что-то подобное при посторонних?

— Мне нет до них дела. Заклинание я могу продлить, однако... боюсь, это слишком низко — продолжать испытывать вашу выдержку. Хотя нетерпение в ваших глазах выглядит действительно красиво.

Я напомнила себе, что я леди. Преподаватель. Некромант. Взрослая женщина со стальными нервами, которая ни в коем случае не должна бить дракона, начальника и сильнейшего мага в одном лице.

— Господин Ирвин...

— Я думаю, что мы можем обойтись без формальностей. В конце концов я слишком редко на своем пути встречаю магов, похожих на вас. Тех, кто стоит выше мирских условностей и страстей.

— Я люблю роскошные наряды, драгоценности, балы и возможность поставить на место тех, кто своего места не осознает, — с некоторым скепсисом заметила я.

— Но вы же не предадите своего маленького драгоценного ученика за такую мелочь, — улыбнулся Ирвин. — Я, кстати, безумно люблю кофе, навряд ли легко откажусь от сладкого, а также являюсь безусловным фанатом исторических книг, вышедших из-под пера Ливьетты Мирской. Но любовь к этим вещам не заставит меня променять хотя бы одного моего ученика, даже самого нерадивого, на что-то из перечисленного.

— Ирвин, ты можешь говорить прямо? — спросила я, отбросив, как он меня и попросил, все вежливые формальности.

— Еще прямее?

— Именно. Если бы тебя восхищали исключительно твердые принципы и хорошие моральные ориентиры, то разве ты не должен был бы восхищаться ежедневно? — рассмеялась я. — Таких магов хватает, ты лучше меня видел, сколько героев появилось несколько лет назад. Не какие-то люди, которые сделали все, что могли, а именно сделавшие буквально невозможное ради других.

— Сложно.

— Объяснить? — усмехнулась я.

— Сложно, когда собеседница полагается в жизни больше на интеллект, чем на эмоции. Приходится не просто выражать чувства, а анализировать их и объяснять, — сказал Ирвин, улыбнувшись краешком губ. — Но это приятное чувство, Лиферия. Действительно приятное. Что ж... ты никогда не задумывалась, сколько странных правил и глупых условностей придумали люди? Сколько законов создано, которые важны и нужны, а сколько существуют, чтобы усложнять жизнь, мешать и даже испытывать людей? Вот как сейчас. Всем было бы хорошо, если бы люди с земель твоего брата имели беспрепятственный доступ на территорию нашей страны. Но они не могут. Разные страны, упрямые аристократы, которые неизменно ищут выгоду, правила, политика... Большинство людей, даже те, которые имеют значительную силу, скорее подчинятся всем этим правилам, приняв их как неизбежное. Мало кто поставит свое восприятие ситуации над этими условностями.