Книга Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода, страница 96 – Лилия Тимолаева

— А ты согласилась.

— Да.

— Три месяца.

— Да.

Голос сестры сломался.

— Я каждый день собиралась рассказать тебе. Потом отец говорил, что ещё рано. Потом пришли требования Торвальда. Потом он сказал, что если правда выйдет сразу, Верданы уйдут и дом потеряет слишком много.

Ивена слушала.

Гнев не приходил.

Пока.

Внутри было слишком пусто.

— На семейном совете я думала, отец всё-таки скажет правду, — продолжила Лисель. — Поэтому молчала вначале. Потом он назвал твоё имя и…

— И ты всё равно молчала.

— Да.

— Пока я сама не спросила.

— Да.

Лисель вытерла щёки.

— Я не оправдываюсь.

— Хорошо.

— Ивена…

— Что?

Сестра шагнула ближе.

— Есть ещё кое-что.

Ивена устало засмеялась.

— Разумеется.

— Я поняла только сегодня ночью.

— Что?

Лисель посмотрела ей прямо в глаза.

— Я думала, отец выбрал тебя после того, как Север потребовал человека.

Ивена перестала дышать.

Лисель продолжила:

— Но он решил раньше.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ещё до приезда Ровена спрашивал меня, смогу ли я подтвердить, что приказ передавала ты.

Ивена несколько мгновений не понимала смысла.

— Что?

— Он сказал, что если Северу понадобится виновный представитель, дом должен говорить одним голосом.

— Когда?

— За несколько дней до совета.

Перед глазами снова возник Орвен: его ладонь на документе, спокойный голос, слова о выгоде Верданов, о будто бы тяжёлом выборе между дочерьми.

Выбора в тот день уже не было. Он всё решил заранее.

Лисель с трудом произнесла:

— Он отправил тебя сюда не потому, что думал, будто ты виновата.

Ивена молчала.

Лисель продолжила:

— Он с самого начала знал, что виновата я.

Глава 9. Сестра, ради которой меня предали

Фраза осталась между ними в холодном предрассветном воздухе. Ивена смотрела на Лисель и впервые за всю ночь не чувствовала ни усталости, ни ломоты в руках, ни стужи, которая пробиралась под одежду после долгих часов в оранжерее. Перед глазами стоял отец за семейным столом — спокойный, уверенный, уже знающий правду и всё равно называющий её имя.

— Я знала, что к тому совету он уже всё понял, — сказала Ивена. Голос прозвучал непривычно ровно. — Ты призналась при нём. Он видел приказ. Я знала, что после этого он сознательно оставил моё имя в документах. Но ты сейчас говоришь о другом.

Лисель кивнула.

— Отец знал почти три месяца.

— И молчал.

— Да.

— И позволил мне разбирать убытки по каравану.

Сестра закрыла глаза.

Ивена вспомнила те два дня. Она сидела до ночи над ведомостями, сверяла стоимость стекла, труб, семян, пыталась найти поставщиков, которые могли бы хоть частично заменить уничтоженный груз. Орвен несколько раз заходил в её кабинет. Спрашивал, закончила ли она расчёты. Один раз даже похвалил за скорость.

Он уже знал, чьим приказом был уничтожен караван.

Знал, чья рука подделала подпись.

И смотрел, как старшая дочь ищет способ исправить последствия младшей.

— Когда он спросил тебя, сможешь ли ты подтвердить, что приказ передавала я, ты что ответила?

Лисель сжала отцовское письмо, которое всё ещё держала в руке.

— Сначала сказала, что не смогу.

— Сначала.

— Потом он объяснил, что речь идёт о доме. О Верданах. О речных складах. О том, сколько людей зависят от соглашения. Сказал, что тебя всё равно никто не накажет как преступницу, потому что Северу нужны деньги и работа, а ты как раз умеешь работать.