Книга Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода, страница 81 – Лилия Тимолаева

Серое платье.

Пальцы на материнской броши.

Слова о том, что отец никогда не считал работу Ивены ценностью.

— Ей стоит.

— Значит, вы заметили.

— Я не готова забыть всё остальное.

— И не обязаны.

Снова.

Эйдар никогда не торопил её туда, куда, по его мнению, следовало прийти.

Не требовал простить сестру.

Не требовал ненавидеть отца.

Не требовал благодарности самому себе.

Ивена подошла к двери.

— Пройдёмся?

Он выпрямился.

— Сейчас?

— Это предложение.

— Я подумаю.

Она прищурилась.

— Очень смешно.

— Я стараюсь.

Они вышли из кабинета.

В первой секции оставалось тепло. Под стеклянной крышей висели маленькие фонари, и их свет ложился на грядки длинными золотистыми полосами. Растения уже перестали быть хрупкими зелёными дугами. Листья раскрылись, рядки стали плотнее, в третьей секции пахло свежей зеленью и влажной землёй.

Ивена шла между грядками и чувствовала то же удовольствие, которое испытывала каждое утро.

Только сегодня оно было другим.

Теперь она знала: её право быть здесь записано на бумаге не потому, что Эйдар позволил, а потому, что совет признал её труд.

— Вы специально не вмешивались, — сказала она.

— В совет?

— Да.

— Я вмешивался.

— Вы задавали вопросы.

— Это часть работы.

— Вы могли закончить спор за пять минут.

Эйдар провёл пальцем по новой деревянной раме, проверяя соединение.

— Мог.

— Почему не сделали?

— Вы просили честное разбирательство.

— Я могла проиграть.

— Могли.

Ивена остановилась.

— И вы бы позволили?

Он тоже остановился.

— Если бы Ардали доказали право на систему — да.

Ответ уколол.

Хотя именно его она и хотела услышать.

— Даже после всего?

— После всего чего?

— После письма отца. После того, что он сделал со мной.

— Это сделало его поступок плохим. Не каждое его требование автоматически становится неправильным.

Ивена выдохнула.

— Иногда вы раздражаете меня почти так же сильно, как Брант.

— Сильная похвала.

— Не уверена.

Они дошли до первой грядки.

Той самой.

Ивена по-прежнему могла показать место, где появился первый росток. Сейчас его уже нельзя было отличить от остальных растений, но она всё равно знала.

— Я думала, вы будете на моей стороне, — призналась она.

Эйдар повернулся к ней.

— Я был.

— Странный способ показывать.

— На вашей стороне — не значит вместо вас.

Ивена замолчала.

— Если бы я решил спор приказом, — продолжил он, — завтра Орвен написал бы, что вы получили право на хозяйство потому, что понравились лорду Торвальду.

Щёки Ивены потеплели.

— Понравились?

— Я говорю о том, что написал бы ваш отец.

— Разумеется.

— Вы снова делаете это лицо.

— Какое?

— Которое означает, что услышали только одно слово.

— Неправда.

— Хорошо.

Ивена отвернулась к грядке.

Эйдар, похоже, решил не спасать её и от этого.

— Он действительно так написал бы, — признала она.

— Знаю.

— И я сама бы иногда думала об этом.

— Знаю.

Она снова повернулась.

— Откуда вы всё знаете?

— Не всё.

— Иногда создаётся другое впечатление.

— Например, я до сих пор не понимаю, почему вы в первый день решили, что сможете восстановить эту развалину.

— Я не решила.

— Взялись же.

— Потому что вы меня разозлили.

Эйдар рассмеялся.

— Вот теперь многое стало понятно.

— Вы показали мне разрушенную оранжерею и стояли с таким видом, словно заранее ждёте, когда я признаю поражение.