Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 56 – Юлия Арниева

К тому моменту, как карета проехала ворота Хавершем-холла, уже окончательно стемнело, и в окнах дома один за другим загорались огни. Поднявшись к себе, я с огромным наслаждением избавилась от подбитых мехом сапог и тяжёлой накидки. С помощью Джейн переоделась к ужину и когда я спустилась в малую столовую, граф уже ждал меня. За эту недели от его недомогания не осталось и следа; он расслабленно сидел в кресле, и не спеша листал лондонские газеты.

— Итак, графиня, — он опустил листы на колени и окинул меня проницательным взглядом. — Эшби только что докладывал мне о вашей поездке, и, признаться, я впервые видел своего управляющего в таком смятении. Вы не просто измерили мою заиленную канаву, вы заставили этого сухаря поверить, будто по ней пойдут королевские фрегаты. Каков ваш приговор?

— Фрегаты, пожалуй, не пройдут, — ответила я, присаживаясь напротив и расправляя юбку. — Но большая грузовая баржа вполне протиснется, а мельник Гудвин со Стоук-милла обещал пустить свою первым. Так что к началу лета я планирую открыть навигацию.

— К началу лета? Смело, Катрин. Напомнить вам, что на дворе январь, а линнские подрядчики не славятся расторопностью? Впрочем, если вы умудрились растопить даже ледяную деловитость Эшби, я признаю, что мои земли попали в надёжные руки. Однако давайте отдадим должное фазану, пока он окончательно не остыл.

Мы пересели за стол. Фазан, поданный с густым соусом из красной смородины, оказался превосходным, а горячий картофельный пирог с пореем быстро заставил забыть о сырости норфолкских шлюзов. Лишь утолив первый голод и пригубив бордо, Хавершем продолжил:

— Гудвин — этот старый лис прекрасно помнит, сколько золота вытягивает из его кошелька сухопутный тракт в обход болот. С его стороны это не почтение к вашему титулу, Катрин, а норфолкский расчёт. А нижний шлюз? Лодочники у Денвера ещё не разучились держать в руках шесты?

— Явились в полном составе, — я улыбнулась, вспомнив их помятые шерстяные колпаки. — Пообещали показать инженеру, где бьют донные ключи и как лучше обойти наносы. Так что весной, как только мы закончим с восточным крылом, займёмся фарватером. К осени канал заработает в полную силу.

Хавершем удовлетворенно кивнул. О делах мы больше не говорили; в своей манере он развлекал меня историями о соседских тяжбах, и к одиннадцати часам, вполне довольные друг другом, мы разошлись по своим покоям.

На следующее утро, едва покончив с завтраком, я прошла в кабинет. Почта, скопившаяся за праздники, ждала меня на столе огромной стопкой, и за разбором писем под чашку горячего кофе я провела больше часа.

Леди Уилкс писала на десяти страницах, и из этих десяти страниц восемь занимал отчёт о лондонском сезоне, который без меня, по её уверению, «решительно осиротел». Зато девятая страница стоила всей почты разом. «Угадайте, дорогая, кого я застала в четверг на чаепитии у графини Уэстморленд, — летел её размашистый почерк. — Провинциального кузена Вашего супруга с супругою. Сия дама в платье цвета яичного желтка рассказывала всем желающим о четырехсотлетней славе рода Хавершемов, а графиня слушала её с участием, какого не выказывала и герцогиням».

Я отнесла письмо графу. Тот прочёл, хмыкнул и вернул мне со словами, что ошибся единственно в сроках: он отводил Уолту месяц, а тот управился за две недели, и это следует уважать.