Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 198 – Юлия Арниева

Уилтон расхохотался, объявил, что Бентли, как всегда, мрачен сверх меры, и уволок Марчмонта к карточным столам.

— Прошу простить, миледи. Дурная привычка говорить вслух то, что следовало бы держать при себе.

— Напротив, милорд. Вы сказали мне нечто чрезвычайно полезное.

Он чуть склонил голову, не спросив, что именно, и отошел.

— Занятный человек, — заметил Артур, глядя ему вслед. — Из тех, кто говорит вслух вещи, за которые в этой зале принято брать деньги.

— Он ничего с этого не имеет.

— Поэтому и говорит. — Артур повернулся ко мне. — Впрочем, вы бледны. Что он вам сказал такого, чего я не расслышал?

— То, что подтвердило мои собственные подсчеты. Артур, я расскажу вам дома, — задумчиво проговорила, заметив леди Джерси у входа в гостиную.

Она тоже увидела меня и тотчас отделилась от своего кружка и двинулась навстречу сама, и я отдала бы многое за то, чтобы этого не произошло.

— Графиня Хавершем. — Черные глаза обежали меня от прически до подола за то время, которое понадобилось ей на приветствие. — Как вам идет замужество, дорогая. Право, я готова простить вам ваш Норфолк, если он производит такое действие.

— Леди Джерси.

— Вас не было в Лондоне целую вечность, и Лондон это заметил, что случается нечасто. Обыкновенно он замечает лишь тех, кто в нем остался. — Веер раскрылся. — Я, признаться, ожидала вас на своем мартовском вечере и была уязвлена.

— Я была в Норфолке, а в марте туда не вся почта доходит.

— Прелестная отговорка. Я непременно ею воспользуюсь. — Она улыбнулась своей ослепительной улыбкой, а потом чуть подалась вперед, и голос ее сделался тише на полтона. — Кстати, о тех, кто остался. Вы, полагаю, осведомлены о болезни моей матушки.

— Мне сказали, что графиня нездорова. Я огорчена.

— Вы огорчены, — повторила леди Джерси с наслаждением. — Как это мило сказано, дорогая. Я непременно запомню… Матушка нездорова с середины марта и, судя по всему, пробудет нездоровой еще долго. Мигрени, знаете ли, вещь упрямая. В особенности те, что начинаются не в голове.

Я промолчала.

— Не подумайте, что я злорадствую. Я ее дочь и питаю к ней ровно столько нежных чувств, сколько прилично выказывать матерям ее склада. Просто, видите ли, я знаю ее несколько дольше вашего. Всю жизнь она вела игру без единого промаха, чужие фигуры смахивала с доски одним движением веера и никогда не знала поражений… до этой зимы.

— Леди Джерси, я не вполне понимаю, о чем вы.

— Разумеется, не понимаете. И это весьма разумно с вашей стороны. — Веер сложился с сухим щелчком. — Я, надо заметить, наблюдала за этим всю зиму и не вмешивалась.

— Почему?

— Это было любопытно. — Улыбка сделалась шире. — А еще я никогда не вмешиваюсь в чужую партию прежде, чем пойму, кто выигрывает.

Она поглядела на меня еще мгновение, вполне удовлетворенная произведенным действием.

— Приезжайте ко мне, графиня. Я буду ужасно рада.

И отвернулась к подошедшей даме, не дожидаясь ответа, — в точности, как отворачивалась всегда.

Я проводила ее взглядом, пытаясь решить, что именно мне сейчас сообщили и почему после разговора осталось неприятное ощущение, будто леди Джерси знает значительно больше, чем пожелала сказать.

— Не трудитесь, дорогая.

Артур подошел сбоку и встал рядом со мной. В руке он держал бокал, к которому, судя по всему, почти не притрагивался.