Книга Развод. Ненужная жена генерала-дракона, страница 28 – Анастасия Борисова, Екатерина Борисова

Чем больше он говорит, тем яростнее взметается пламя в его янтарных глазах.

Мужественные, по хищному красивые черты лица ожесточаются, на скулах проступает чешуйчатая вязь, на лбу вздуваются вены.

— Кто дал вам право, леди ван Дерден, растоптать брачные клятвы, плюнуть в лицо богам, усомниться в их выборе?

На долю секунды мне кажется, что в его речи звучит что-то личное, потаённое, то, что он болезненно лелеет внутри себя.

— Ссылка — это меньшее, чего вы достойны. Но к сожалению, в империи нет смертной казни за измену мужу.

Я стою перед императором, перед опустившим голову верховным судьёй, перед побледневшим Робертом и ликующим Эриком и чувствую, как пол уходит у меня из-под ног.

Я знаю, что монастырь неспящих сестёр — ужасное место. Туда не просто ссылают — туда отправляют умирать. В постоянной заботе об алтаре уснувшей богини, в попытках хоть что-то вырастить на мёртвой земле, в постоянном молчании быстро проходят короткие жизни осуждённых. Если бы у меня была магия — её бы запечатали перед тем.

Всё это болезненно отзывается в моём сердце. Но страшнее, чем моя собственная участь, для меня отзывается то, что грозит Робу.

Он мой последний родной человек. Я просто не могу позволить ему погибнуть.

— А чего достоин неверный муж, Ваше Величество? — вскидываю голову. Слёзы сами срываются с ресниц.

— Ника, — рычит Эрик. Неужели он думал. Что я молча проглочу все обвинения?

— Не понял? — император выгибает бровь.

— Я говорю, а чего достоин муж, который растоптал не только брачные клятвы, но и гордость и самоуважение жены? Тот, кого она по-настоящему любила, кому верила, ждала? Тот, кто при любовнице унижал и оскорблял законную супругу, связал и чуть не убил, скинув с корниза в зияющую пропасть?

— Ника, не смей! — рычит Эрик бледнея.

Но император делает ему знак заткнуться. В очередной раз опасно щурится, изучая меня.

— Конечно, у вас есть доказательства, леди ван Дерден.

— Есть, — киваю я и вытягиваю вперёд руку. На обожжённой ладони алеет свежий рубец от латунной задвижки окна. — Я пыталась удержаться, а он расплавил её.

— Ваше Величество, — вперёд выступает Эрик. — Это была нелепая случайность. Я пытался остановить жену, напавшую на мою…

Он не может подобрать слов. А взгляд императора, ещё секунду назад разрывающий меня на части, обращается на моего мужа.

— Любовницу, — заканчиваю я за него. — Мою бывшую подругу, что обманов втёрлась ко мне в доверие и отбила у меня мужа. Любовницу, которая сорвала с меня фамильные укращения ван Дерденов, хотя я их законная хозяйка.

Эрик рычит, сверкая глазами.

— Хотите доказательств, Ваше Величество? Что ж, смотрите! — я откидываю за спину длинные локоны и показываю порванные мочки. — Этерия Роуз вырвала серьежки из моих ушей, разрушив охранный контур на фамильных драгоценностях. А мой муж, собиравшийся щелчком пальцев, указать мне моё место, опалил свою любовницу. Думаю, именно об этом покушении была речь.

Император молчит. Хмурится. Выжидающе смотрит на меня.

— Хотите ещё? Пожалуйста, — я дёргаю платок на шее, дрожащими руками торопливо расстёгиваю два десятка жемчужных пуговичек на груди и приспускаю платье.

Обнажаю перед присутствующими своё искалеченное тело: багрово-синюшную кожу на шее, на руках и груди, огромную отметину от фамильной пряжки и красные полосы от кожаного ремня.