Книга Поединок сердец, страница 15 – Тессония Одетт

Он, вздохнув, отводит взгляд и с раздражением потирает затылок, отчего его волосы становятся еще более взъерошенными. Затем, повернувшись в сторону, он берет что-то со своего стола и снова обращается ко мне.

— Тогда в знак примирения, – произносит он, и в его тоне сквозит нежелание.

Я смотрю на его протянутую ко мне руку, в которой зажат зеленый том с золотым тиснением. Это книга мистера Хэйвуда. Название гласит: «Портрет Июня, Запечатленный в Утешении».

Я фыркаю. Понапыщеннее название еще поискать.

Он придвигает книгу ближе ко мне.

Я перевожу взгляд с обложки на лицо мистера Хэйвуда. Его взгляд устремлен куда-то мне за плечо, словно он готов смотреть куда угодно, только не на меня. Я качаю головой.

— Нет, спасибо.

— Она ваша.

— Нет.

— Там ваше имя, – говорит он, наконец удостаивая меня взглядом. – Я подписал ее для вас и все такое.

— Я не хочу ее.

— Она бесплатная.

— Я. Не. Хочу. Ее.

— Что ж, теперь она и мне не нужна. – Он наклоняется и кладет ее на мой стол, не отрывая от меня глаз, даже когда нависает некомфортно близко. – Разве что какой-нибудь Эд попросит экземпляр.

Я задерживаю дыхание, заставляя себя не отстраняться. Выдыхаю лишь тогда, когда он возвращается в прежнюю позу. С опозданием осознаю его слова.

— Эд? Что вы имеете в виду?

Его усмешка возвращается, и на этот раз в ней сквозит порочность.

— Это все, что я успел написать, прежде чем понял, кто вы.

Раздражение вскипает у меня в крови. Я поднимаю книгу со стола и эффектно встряхиваю ею перед ним.

— От этого книга становится еще менее моей. Меня зовут не Эд. Мне не нужна книга, подписанная кому-то по имени Эд. И уж точно мне не нужен экземпляр вашей книги в любом виде.

С возмущенным фырканьем утыкаю книгу ему в грудь, отчего он даже не шатается. Я отпускаю ее, и он судорожно хватает книжицу, не давая упасть.

Я пользуюсь возможностью, чтобы уйти, и направляюсь к лестнице. Я почти у первой ступеньки, когда его голос скребет по моим ушам:

— А ты ничего не забыла, Эд?

Я никогда в жизни не чувствовала такого возмущения. Резко разворачиваюсь, готовая выпалить тысячу оскорбительных прозвищ, но слова застревают у меня в горле. Он все так же развалился на краю стола, его книга в одной руке. В другой он держит мои туфли, которые болтаются на его пальцах за шнурки.

Горький ком стыда подкатывает к горлу. Мало того, что этот нахал видел меня босой – теперь его руки осквернили мои туфли. Туфли, в которых я металась по всему городу, туфли, пропахшие потом…

Он смотрит на меня исподлобья, и его губы расплываются в издевательской ухмылке.

— Не отдам туфли, пока не заберешь книгу.

— Что ж, тогда оставь их себе на память! – Резко развернувшись, я босиком устремляюсь вниз по лестнице, вбивая в каждую ступеньку всю свою ярость.

Я тут же жалею о своем громком топоте, спустившись на первый этаж. Книжный магазин затих после автограф-сессии, и посетители, просматривающие полки, бросают на меня озадаченные взгляды. Я съеживаюсь, на моем лице застывает извиняющееся выражение.

Оказавшись внизу, я не знаю, куда направиться. Мне хотелось бы найти свой багаж и более подходящую обувь, если это возможно. Или хотя бы мою саквояжную сумку, где лежит блокнот – я уже точно знаю, какую новую запись хотела бы в него внести.