Книга Действуем, сестра! Свадьбе быть?, страница 43 – Елена Коломеец

Он мнется, и я физически чувствую напряжение и стеснение от невозможности высказаться. Мне кажется, я знаю, что он хочет сказать.

— Я знаю, Реми. Не волнуйся, я не пытаюсь тобой закрыть отсутствующее в моей жизни место отца, — улыбаюсь, чтобы смягчить неизбежную неловкость. — Мы разные, но взаимодополняющие. Бывают люди разные, как половинка яблока и огурца. А бывают, как замок и ключ.

— Мы правильно разные?

— Идеально.

Реми улыбается, и я чувствую, что после этого разговора мы становимся еще ближе, если это вообще возможно. Мне кажется, я могу говорить с ним о чем угодно и быть уверена, что он поймет меня правильно и не осудит. И это ощущение такое странное, как будто выросли крылья. Легкость и свобода. И понимаешь, что можешь все, хоть заповедник открыть, хоть в другой мир шагнуть, хоть до свадьбы выдержать. А что, очень даже подвиг, особенно, учитывая, что мы одни дома. Но усталость берет свое.

— Ты не очень обидишься, если я пойду спать?

— Я очень обрадуюсь. Сам с ног валюсь.

Еще чуть-чуть и мы заснем прямо в помещении приюта на диванчике для посетителей. Обнявшись, идем по лестнице на второй этаж, а потом еще долго стоим не в силах разойтись по комнатам. Я бы очень хотела уснуть в объятиях Реми, но я совсем не уверена, что мы сможем ограничиться лишь сном. Да и вообще сможем выспаться в таких условиях. Поэтому в очередной, наверное, двадцатый раз по счету целую Реми «последний раз на ночь» и все-таки иду к себе.

И если засыпаю я полная ощущения счастья и теплоты, то просыпаюсь в ужасе. У нас землетрясение!

— Реми, Реми!

Кричу, выбегая из комнаты, и натыкаюсь на невозмутимого Роберто. Он стоит посередине холла, там, где раньше проходила стена и была дверь в его комнату. Теперь там пустота, заполненная лишь густыми клубами пыли.

— Что тут происходит? Где Реми? Что с приютом? И какого дирха ты тут творишь?

— Можно было просто сказать «спасибо», — широко улыбаясь, отвечает он.

— Да я чуть от страха не умерла!

— Ну не сердись. Я решил немного внести изменения в обстановку, но не рассчитал. Извини, я, правда, не думал, что будет так шумно. А насчет Реми и своих малявок не волнуйся. Он в мастерской, а нижний этаж я не трогаю.

— А шум? Они ведь испугались.

— Вряд ли, обычно бытовые чары вообще беззвучно проходят.

— Ага, я вижу. Точнее, слышу.

— Чем ругаться, лучше бы сходила и проведала своих питомцев.

— Поучи меня еще! — кричу уже на бегу, спускаясь по лестнице.

Но внизу, действительно, тихо и спокойно. Реми в защитном костюме что-то делает с каретой, отчего та мерцает сине-белым и подрагивает, а питомцы спят. Кроме слухача, тот-то, конечно, как всегда, в курсе всех происходящих в доме дел.

Поднимаюсь уже менее сердитая, но все равно решительно настроенная разобраться, что же происходит.

Но, поднявшись, буквально замираю, открыв рот. Маленький коридорчик, который раньше сразу выходил в кухню, теперь разошелся вширь и продлился до противоположного конца дома. Дверь на кухню сдвинулась с края к середине, напротив нее образовалась арка и какая-то пустая комната с большим балконом, увитым розами. А по краям еще две просторные комнаты, каждая со своей ванной. Толкаю дверь, смутно напомнившую мою и вижу форменное безобразие! Кровать Реми, я узнаю ее по характерной резьбе на спинке, но покрывало на ней мое, а сама кровать чуть ли не втрое шире. Шкаф мой, а стол Реми. Ковер вообще пропал, уступив место паркету.