Книга Действуем, сестра! Свадьбе быть?, страница 19 – Елена Коломеец

Надежды на то, что прохладный воздух тенистых аллей охладит меня не оправдались. Чем ближе к дому, тем сильнее кипит во мне злость. С младенчества мне указывали куда идти, что делать, с кем дружить, а кого избегать. За меня решали, чему я буду учиться и каким спортом заниматься. Меня поставили перед фактом поступления в военную академию и даже выбора в ней специальности. А теперь, когда я позволил себе вырваться из-под родительского крыла, они не нашли ничего лучше, чем заочно женить меня! Ну нет, дорогие, этого у вас не получится.

К дому подхожу, распалив себя настолько, что достаточно искры, чтобы взорваться. И у меня нет сомнений в том, что приветственный фейерверк мне обеспечен. А вот и кованные ворота. Подумать только, ну и охота же им жить за десятком оград, как в тюрьме.

— Господин Роберто! — восклицает швейцар, встречающий посетителей у входа. — Как радостно видеть вас в добром здравии. Госпожа все микстуры от нервов извела, дожидаясь от вас весточки.

— Ну-ну, хоть ты не упрекай меня, Гарибальд, этого добра мне сейчас и дома полные карманы навешают, — усмехаюсь, обнимая старого слугу. — Слукавлю, если скажу, что скучал, но я рад видеть тебя.

— И я, господин. О вас доложить?

— Пожалуй, не стоит. Сделаю сюрприз. Родители дома?

— Да. И господин Антонио, и госпожа Анна, и юная госпожа Луиза.

— От обилия господ у меня темнеет в глазах, — смеюсь я и трясу головой. — За минуту я услышал это слово больше, чем за все лето вне дома.

Уже хочу уходить, но мне кажется, Гарибальда что-то смущает. Он отводит глаза и все порывается что-то сказать, но так ничего и не говорит.

— Ручаюсь, тебе есть что добавить, — тихо произношу я, делая вид, что поправляю шнуровку на сапоге.

— Ваша правда, господин Роберто, — также тихо отвечает он, глядя в другую сторону. — У ваших родителей гости. Семья Ланцетти.

Мне не надо объяснять, что это значит. Что ж, оно и к лучшему, объяснюсь сразу и с семейством предполагаемой невесты. Дирх, даже не верится, что такая славная девушка может участвовать в подобном. Мне она показалось не из тех, кто выбирает судьбу по родительской указке. Впрочем, могу ли я ей пенять, если сам только выбрался из-под родительского гнета?

Вдохнув полной грудью свежий, пахнущий хвоей теплый августовский воздух, расправив плечи и подняв голову, я иду по дорожке к главному входу. Нет, сегодня я не собираюсь идти через двор или пользоваться дверью в крыле, отданном для детей. Сегодня я вхожу в дом не как сын своего отца, а как совершенно отдельный, самостоятельный человек.

Дворецкий, увидев меня, суетится, пытаясь понять стоит ли обо мне докладывать и, если да, то как успеть это сделать. Но я лишь качаю головой.

— Роберто! — восклицает Лиззи, первая увидев меня, и бросается обниматься.

— Лисичка, — улыбаясь, обнимаю ее и целую в кончик носа.

Эх, сестричка, если кого и вспоминал я в Рейвенхилле, так тебя. Видел, как счастлива Хлоя и думал, будешь ли ты так счастлива хоть когда-то.

— Неужели ты наконец-то решил почтить нас своим присутствием, — кисло говорит отец, глядя на меня поверх очков. — Хоть бы мать пожалел. Ни словечка с выпуска.

— Ох, Антонио, главное, что он наконец пришел, — всплеснув руками, отвечает мать.