Книга Ночные птицы, страница 59 – Елена Коломеец

Оставив Лану у причала, Арден сходил, как он выразился «еще в пару мест». Вернулся с охапкой дров и потертым мешком, довольный и взбудораженный. Но сколько Лана не допытывалась, куда они идут, тот многозначительно молчал и поднимал брови. Сборы закончились лишь к вечеру. Отплыв от южного причала Шафтена, так же известного, как Большие ворота, они вошли в открытые воды озера Колти. Оно было настолько большим, что легко размерами могло состязаться с морем, но, наполненное чистой пресной водой, сбегающей с гор, все-таки было озером, в отличие от залива, на берегу которого раскинулся Гелион.

— Мы поплывем далеко-далеко, к океану? — спросила Лана.

Она почти лежала на свернутой парусине накидки и смотрела в потемневшее небо. Там уже проступили звезды, и было забавно пытаться найти очертания знакомых созвездий. И неважно плывут они к океану, будут курсировать вдоль берегов Колти или вообще отправятся куда-нибудь в неведомые земли. Хорошо уже просто плыть вот так и смотреть на звезды.

— Я пока не знаю, стоит ли корчить серьезную мину и пытаться держать интригу до последнего или все рассказать тебе, — честно ответил Арден. — Ты бы что предпочла?

— Довериться тебе, — ответила Лана, раньше, чем сама поняла, что говорит. А главное, что на самом деле имеет в виду. Определенно, не только их прогулку на лодке.

Арден на мгновение стушевался, подбирая слова. Иногда спутница его совершенно обескураживала своей искренностью и наивной прямотой.

— Тогда пусть будет сюрприз, — решил он.

— Пусть.

Лодка медленно плыла по воде, лишь мерный стук весел нарушал тишину. Лана тихо запела песню, которую очень любила ее мать. Старую свалледскую балладу о любви и расставании, в которой девушка провожает своего суженого в далекий поход, и не знает, вернется ли он, а потом ходит на берег реки, стоит у обрыва и выглядывает, не идут ли корабли. Печальный напев тянулся к небу, чистый, высокий голос Ланы далеко разносился по воде вокруг.

— Ой, заканчивай, девка, — донесся громогласный бас, и из темноты вынырнула рыбачья лодка, — развела тут страдания. Не можешь спеть, что повеселее, так послушаем потешки нашего малыша Рика, он-то знает, что нечего беспокоить ночные воды лишней печалью. Неужто не знаешь, что глубоко под водой здесь покоится сама ночь? И если потревожить ее, явится в виде прекрасной девушки и утащит на дно?

— Ну я-то ей ни к чему, вашей деве, — усмехнулась Лана, — а Арден не поет.

— Много ты понимаешь, — хмыкнул рыбак, но дальше продолжать разговор не стал, а спустя пару минут из темноты донеслось нестройное пение.

— Кажется, Рики все-таки решил порадовать нас своими потешками, — сказал Арден, — не так уж плохо, учитывая, что он вряд ли обучался в Артистории. Но твоя баллада понравилась мне больше. Ты выступала с ней?

— Ее пела мама, когда я была маленькой. У нее очень красивый голос, как будто в небе перезванивают хрустальные нити. Но это было давно. Знаешь, я ведь никогда не задумывалась о том, чего стоило матери вырастить нас всех. Отказаться от прошлой жизни, каждый год видеть, как увядает ее красота. Может, она поэтому и перестала петь? Ох, Арден, я хочу как-то помочь ей.

— Вернуться назад и посвятить себя продажам соснового масла? Завести десять детей и в тридцать выглядеть на пятьдесят, а чувствовать на все семьдесят? Не от этого ли ты бежала?