Книга Только не Академия темных хранителей, страница 69 – Елена Коломеец

Не усеваю я договорить, как в лицо мне летит что-то липкое, вязкое и противное. Я ору, Тейт кричит, кто-то там еще визжит. Меня хватают какие-то руки, мнут лицо. Вакханалия.

— Что тут происходит? На минуту нельзя вас оставить, — грохочет Райвен, и мое лицо обжигает жаром.

Глаза слезятся, в носу щиплет, а во рту такое ощущение, будто я пожевала старые носки.

— Я, я даже не знаю, — честно отвечаю я. Проклятое «не знаю», видимо, никогда не оставит меня, и я обречена блеять его на все вопросы Райвена.

— Микаэлла запустила в нее слизнем, — говорит Тори. — Лиа ей нахамила, но начала конфликт Мика сама.

— Коста, по возвращении домой, отправишься к Эрику на неделю отбывать наказание, — говорит Райвен. — И, если кто-то из вас еще спровоцирует хоть малейший конфликт, будет драить полы до выпускного.

Наконец-то мне удается проморгаться. Поворачиваюсь к Райвену и вижу, как за его спиной стоит в совершенном ужасе от происходящего мама.

— Мама, — шепчу я и понимаю, что в голосе прорезается истерическое всхлипывание.

— Далия, что здесь происходит? Почему ты визжишь и скачешь, как полоумная? И что это на тебе надето? Райвен, я не видела дочь полгода после того, как вручила вам на попечение, и что я вижу? Она в рванье, изуродована пирсингом и с какой-то слизью на лице? — мать брезгливо поджимает губы.

А мне не хватает воздуха. Горло сводит судорогой, словно оттуда пытаются вырваться слова, но что-то им мешает. Чувствую, как болезненная гримаса кривит лицо, и слезы подступают к глазам. Я лучше умру прямо сейчас, чем расплачусь. Почему со мной так? Чем я это заслужила? Вся радость от встречи с мамой сдувается, лопается пузырями в лужах. Когда я увидела ее, я на мгновение почувствовала себя защищенной, почувствовала, что могу прильнуть к ее плечу и ощутить покой дома. А сейчас смотрю в окно на бьющиеся на ветру тонкие ветки и чувствую себя одной из них.

— А знаете, что, — начинает Тейт, делая шаг вперед и взяв меня за руку.

— Никто не может приходить сюда и обижать кого-то, — добавляет Эрика.

— Разве в приличном обществе допускается отчитывать детей на людях, леди Солано? — сладким как мед голосом говорит Лиам.

Остальные молчат, но я чувствую, как они сдвигаются плечом к плечу за моей спиной. Даже Микаэлла.

— Леди Солано, вы заставляете меня жалеть, что я пошел против правил и позволит вам увидеться с дочерью. Я был уверен, что вы поддержите ее перед игрой. Скажите, как гордитесь ей и ее уникальным талантом. Заметите, как она выросла и повзрослела.

Райвен стоит чуть впереди нас, как вожак, как защитник, и за его спиной, рядом с сокомандниками мне, действительно, становится легче.

— Да, мама, — говорю я и чувствую, как во мне зреют какие-то очень важные слова, — когда полгода назад я тебе говорила, что я справлюсь, на самом деле это значило «я буду леди Солано». Но теперь я могу сказать «я справилась», и это значит «я пытаюсь понять, кто я».

— Тише, тише, — шикает на меня мама, взмахнув рукой.

Узнаю это движение и этот звук. Всю мою жизнь, стоило мне только засмеяться или заплакать, быть слишком веселой или сказать что-то, что, по мнению мамы, я говорить не должна была, как под ухом звучало это «тише, тише». Меня накрывает волной злости. Хочется сделать что-то плохое, чтобы ей стало также неприятно, как было мне. Я люблю маму, но сейчас я зла.