Книга Пленники белых ночей, страница 71 – Ирина Ширяева

— В фольклорной традиции народов Европы встречаются разные образы морских дев: ундины, фараонки, мелюзины, мерроу, никсы… – важно излагал он. – Что же касается пресловутого рыбьего хвоста, то и здесь все не так однозначно. Например, тот же Уотерхаус изобразил германскую ундину точь-в-точь как славянскую русалку – прекрасной девушкой в белых одеждах, с распущенными волосами… И с ногами! – Митя громко кашлянул и продолжил: – А вот пример еще интереснее. В скандинавском фольклоре есть целая раса волшебных существ – никсы. Женщины у них имеют два обличья – девушки с рыбьим хвостом и человека. Причем когда никса превращается в человека, отличить ее можно только по мокрым краям одежды, – обвел лектор внимающую аудиторию пытливым взглядом. – Достаточно примеров? Вы видите, сколько водяных дев имеют облик обычной девушки или могут его принимать? А вы говорите – хвосты. – На этом Митя решил закончить свою маленькую лекцию. И, как положено, сделал вывод: – Так что рыбий хвост – это атрибут далеко не каждой водяной девы! – Здесь он раскланялся и предложил с деланой строгостью: – А теперь – вопросы!

Тетушка Китти с хитреньким выражением лица подняла руку, как на уроке.

— Господин профессор, можно мне?

— Пожалуйста, – благосклонно кивнул Митя.

— А как у всех этих… водяных дев… обстояло с… histoire d’amour^[64]?

Митя снисходительно улыбнулся: Китти в своем репертуаре.

— Ну что вам сказать по этому поводу, – начал он, аккуратно поправляя воображаемое пенсне.^[65] – Европейские демонические сущности женского рода вообще охотно выходили замуж за принцев или рыцарей. В том числе и морские девы. Вспомним, например, легенду о Мелюзине. Или ту же андерсеновскую неправильно переведенную «Русалочку».

— А наши-то, наши русалки? – не унималась Китти. – Они что?

— Гхм, – глубокомысленно кашлянул Митя. – Вообще-то славянские русалки – это утопленницы. Считается, что они заманивают молодых парней на глубину и топят. То ли мстят так мужчинам, то ли таким образом выходят замуж…

— C’est outrageant!^[66] – заявила Китти. – Морские девы, значит, замуж за принцев, а наши русалки – за каких-то утопленников?! Не верю, что не нашлась хоть одна умница, которая присмотрелась бы… ну, скажем, к князю.

— И утопила бы его, – подхватила Долли.

Все невольно рассмеялись мрачной шутке.

— Ну что ж, приятно было услышать, как основательно наш студент усваивает учебный материал, – заметила Долли. – На ять! Похвально, весьма похвально!

Митя польщенно поклонился.

— А теперь, извини, мне пора к гостям, – сказала тетушка, поднимаясь с дивана. – Успеем еще сегодня поболтать. Хотя вряд ли я смогу вспомнить что-то интересное вдобавок к тому, что рассказала о Софи… И об Эспере…

— Я тоже, – покачала головой Китти.

— Тогда, с вашего позволения, я удалюсь в свою комнату, – решил Митя. – У меня завтра последний экзамен. Еще успею позаниматься.

Хотя зуд расследования опять взял верх над благоразумием. И уже не терпелось открыть не учебник, а поисковик, чтобы проверить только что пришедшую в голову версию.

— И ты еще спрашиваешь! – шутливо возмутилась Долли. – Ты же знаешь, как мы рады, когда ты у нас гостишь! Конечно, переночуй, а завтра сразу на экзамен.

— Да я не ночевать, – уточнил Митя. – Побуду часов до одиннадцати и уйду.