Книга Пленники белых ночей, страница 27 – Ирина Ширяева

Фраза «Петербургу пусту быть» стала мемом в веках.

По одной версии, эту вирусную для истории города фразу произнес в 1722 году дьячок Троицкой церкви (это, кстати, исторический факт), якобы обнаруживший на колокольне кикимору. За что был препровожден в Тайную канцелярию и бит кнутом.

По другой версии, пророческая фраза принадлежит Евдокии Лопухиной, первой жене Петра, насильно постриженной им в монахини.

Гибель Петербурга в первую очередь всегда связывали с наводнением. Стены города еще только начали возводиться, а уже объявились один за другим два старца, обещавшие, будто новорожденный город вскоре поглотят жадные волны.

При этом первый старец в качестве отметки, до которой поднимутся воды Невы, называл рубец на стволе ольхи, растущей рядом с Петропавловской крепостью.

Второй утверждал, что волны сомкнутся над вершиной ивы, которая росла там же.

По приказанию Петра оба дерева были срублены. А ясновидцы, как водится, биты кнутом у потерявших мистическую привлекательность пней.

Однако вещуны, предвидевшие водный апокалипсис, не угомонились. Напротив, они стали объявляться с завидной регулярностью, особенно активизируясь по большим датам, например смене столетий и тысячелетия.

Нынче к этому зловещему хору присоединились модные астрологи и сертифицированные ясновидящие.

Даже – опять! – появилась якобы точная метка, до которой поднимутся воды Невы во время знакового потопа.

Это Адмиралтейская игла. Вернее, кораблик на ее шпиле, который наконец-то сможет коснуться своим килем балтийских волн.

Конечно, часть таких вангований можно расценивать как откровенное шарлатанство. Но далеко не все.

В том числе и потому, что существует вторая угроза – местная нечисть.

Нечисть, конечно, есть везде. Проблема в том, что значительная часть местной хтони обитает на болотах древней земли Ингерманландия с первобытных времен. Люди же, построившие город, по меркам вечности пришли сюда совсем недавно. Так что мистические коренные жители не без основания чувствуют себя хозяевами здешней земли. Люди для них всего лишь загостившиеся недоразумения. И не исключено, что когда-нибудь монстры захотят это доказать.

Особенно подозрительными считаются специфические для Петербурга водные твари. И даже не те, что обитают в водах Балтики и Финского залива, например кракен^[16] или колью-таат^[17]. А те, что проникают в пространство Петербурга через Неву и ее притоки, образуя при этом своеобразный водно-подземный мистический слой. Своего рода подполье.

Вот это-то водное подполье и представляется потенциально наиболее опасным. Потому что так или иначе может быть связано с самой главной питерской угрозой – наводнениями, которые предрекали пророки.

Так что слова «Нечисть» и «Наводнения» стояли на вывеске службы НН рядом отнюдь не случайно.

На нежной Лизиной шейке красовалась модная татуировка в виде рыбьей чешуи. Явно сделанная в дорогом салоне – объемная, так и переливается радугой.

Такие тату набивают себе по всему телу «новые Ихтиандры». Ну те, кто убеждает питерцев отращивать жабры. А пока, за неимением таковых, щеголяют в футболках с изображением рыбьих легких.

Так Лиза, выходит, подпольная ихтиандорка… или как они там себя называют… Тьфу ты, язык сломаешь! Однако в Смольном, как известно, не забалуешь. Потому тату сделано на месте, которое обычно скрыто прической.