Книга Академия Огненных Ветров: Пустышка и её поваренная книга, страница 65 – Татьяна Этерра

— Спасибо, — сказала она.

— Иди, — повторила женщина. — Иди и согревай мир.

Василиса повернулась и пошла обратно к тропе. Пряник сидел у неё на плече и молчал. Химера шёл впереди, указывая путь.

Когда они отошли на достаточное расстояние, Пряник тихо сказал:

— Она была права. Ты — Хранительница. Ты всегда была ею.

Василиса посмотрела на небо, где сквозь кроны деревьев пробивался солнечный свет.

— Я знаю, — сказала она. — Теперь я знаю.

Они вышли из леса через два дня. Василиса чувствовала, как усталость накапливается в каждой клетке тела, но внутри неё горело что-то новое. Искра, которую передала ей первый Хранитель, пульсировала в груди, согревая её изнутри. Она не была горячей — она была тёплой, как руки матери, как дыхание друга, как свет, который никогда не гаснет.

Пряник сидел у неё на плече и молчал — на удивление долго. Василиса уже начала беспокоиться, когда он наконец заговорил:

— Я устал, — сказал он, и в его голосе не было привычной наглости. — Я устал, но я счастлив. Я чувствую, что мы сделали что-то важное.

— Мы сделали что-то важное, — сказала Василиса, чувствуя, как её глаза наполняются слезами. — Мы нашли её. Мы получили ответы.

— И мы получили огонь, — сказал Пряник. — Ты теперь настоящая Хранительница. Не просто та, у кого есть книга. А та, у кого есть огонь внутри.

Василиса положила руку на грудь, где пульсировала искра. Она чувствовала её, словно второе сердце.

— Я не знаю, что делать дальше, — сказала она. — Я знаю только, что я хочу вернуться домой. В пекарню. К своим пирожкам. К своей семье.

— Тогда идём домой, — сказал Пряник. — Я тоже хочу есть. И спать. И есть. И снова спать. У меня график.

Она засмеялась, и смех прозвучал легко, как ветер.

— Ты всегда думаешь о еде.

— Я фамильяр, — сказал он. — Это моя работа. Я думаю о еде. Я ем. Я сплю. Я защищаю тебя. Это мой круг обязанностей.

Василиса обняла его и пошла дальше, чувствуя, как её сердце наполняется радостью.

Когда они добрались до академии, солнце клонилось к закату. Небо было оранжевым, с лёгкими розовыми облаками, которые плыли по нему, словно корабли. Студенты сновали по двору, смеялись и шумели. Воздух был наполнен голосами, звуками, жизнью.

Василиса остановилась у ворот, чувствуя, как знакомый запах муки и счастья наполняет её лёгкие.

— Мы дома, — сказала она.

— Мы дома, — повторил Пряник. — И я хочу пирожок.

— Ты всегда хочешь пирожок.

— Я всегда хочешь пирожок, — сказал он. — Это моё постоянство.

Она прошла через двор, и студенты расступались, уступая ей дорогу. Кто-то шептался, кто-то улыбался. Она чувствовала на себе их взгляды, но они были другими. Не осуждающими, как раньше. А восхищёнными и тёплыми.

Когда она вошла в пекарню, её встретил запах корицы и свежего хлеба. На столе лежала записка от Эдгара: «Я жду тебя. Приходи, когда будешь готова».

Василиса улыбнулась и прижала записку к груди.

— Я приду, — сказала она. — Я обязательно приду.

— А я приду с тобой, — сказал Пряник. — Потому что ты не можешь идти без меня. Я твоя совесть.

— Ты моя совесть?

— Я твоя наглость, — сказал он. — Это важнее.

Василиса засмеялась и обняла его, чувствуя, как он прижимается к ней.