Книга Академия Огненных Ветров: Пустышка и её поваренная книга, страница 61 – Татьяна Этерра

— Пряник? — прошептала она.

— Кто же ещё, — ответил голос, и он был таким же наглым, тёплым и живым, как всегда. — Я же твой фамильяр. Фамильяры не уходят навсегда. Это не входит в их обязанности.

Она медленно повернула голову и увидела его. Он сидел у неё на плече, такой же пушистый, золотистый, с тем же смешным пучком на голове. Он улыбался ей своей озорной улыбкой, и в его глазах светилось счастье.

— Ты жив, — выдохнула она, и голос её дрожал.

— Я всегда жив, — ответил он, подмигивая. — Я просто решил устроить тебе маленькое испытание. Чтобы ты поняла, как сильно ты меня любишь. Ну, и чтобы немного отдохнуть от твоей болтовни.

— Я ненавижу тебя, — сказала она, и слёзы текли по её лицу.

— Я знаю, — ответил он, прижимаясь к её щеке. — Я тоже тебя люблю.

В этот момент дверь пекарни распахнулась. Влетел Химера. Он замер на пороге, глядя на Пряника, и его глаза расширились. А потом он подбежал, прыгнул на стол и начал лизать Пряника — так, будто тот был самым вкусным пирожком в мире.

— Ой! — закричал Пряник. — Химера! Не надо! Я не пирожок! Я — фамильяр! Прекрати!

Но Химера не прекращал. Он урчал, вилял хвостом и был так счастлив, что Пряник даже не пытался вырваться. Он просто сидел и улыбался.

— Ладно, — сказал он наконец. — Твоя взяла. Я тоже рад тебя видеть. И я вижу, ты по мне скучал. Ну, кто бы сомневался.

Василиса обняла их обоих, прижимая к себе.

— Я никогда не отпущу тебя снова, — сказала она. — Никогда.

— Я знаю, — ответил Пряник. — Я тоже не собираюсь уходить. Мне там не понравилось. Там было слишком тихо, слишком светло и совсем не было пирожков. Я предпочитаю здесь. Вкуснее.

Она засмеялась, и в её смехе было столько радости, что пекарня, казалось, наполнилась светом.

Утро после возвращения Пряника было самым тёплым за последние дни.

Василиса проснулась от того, что кто-то прыгал у неё на груди. Она открыла глаза и увидела Пряника, который стоял у неё на подушке и смотрел на неё с выражением глубокой важности. Его пучок был идеально уложен, а лапки сложены на груди — он явно готовился к серьёзному разговору.

— Ты спишь, — сказал он. — А я не сплю. Я думаю. Это редкость для меня, но я думаю.

— О чём? — спросила она сонно, приподнимаясь на локте.

— О книге, — сказал он, и его голос стал тише. — Я был внутри неё. И я видел то, чего не видела ты.

Василиса села на кровати и посмотрела на него. В его глазах не было привычной наглости — только что-то глубокое, почти древнее.

— Ты хочешь рассказать мне об этом?

— Я хочу рассказать тебе о том, что я видел, — сказал он, садясь напротив неё и складывая лапки. — Я видел её создательницу. Она старая, очень старая, но её глаза горят, как огонь. Она ждёт тебя. Она хочет встретиться с тобой.

Василиса замерла. Она чувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

— Ты видел первого Хранителя? — спросила она.

— Я видел её, — сказал Пряник. — Она сидела в кресле из корней, вокруг неё росли цветы, которые светились. Она посмотрела на меня и сказала: «Передай ей, что я жду. Что книга покажет ей путь. Что она должна прийти, когда будет готова».

— Куда прийти?

— Я не знаю, — признался Пряник. — Но я знаю, что ты должна верить ей. Она не враг. Она — та, кто создала книгу, чтобы она нашла тебя.