Книга Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках!, страница 73 – Елена Коломеец

— Ну расскажи, наконец, что с тобой случилось? — не выдерживает Гела. — Мы десять лет считали, что тебя разорвали волки.

Кела отводит взгляд, ее пальцы сжимают край стола до белизны.

— Да я и сама не знаю. Кузен пригласил меня прогуляться, сказал, что обнаружил выход какой-то красивой каменной жилы. Хотя, вообще, Гатри не совсем мне родня, так, сын второго мужа моей тетки.

— Гатри? — слово вырывается у меня само, голос срывается, становится хриплым и чужим. — Фил Гатри?

— Ну да, — Кела смотрит на меня с удивлением. — А ты его знаешь?

Мы с Гелой переглядываемся. Воздух за столом мгновенно становится густым и тяжелым, сладости во рту горчат.

— Погоди, — я едва не задыхаюсь, сердце колотится где-то в горле. — Так тот дальний родственник, который получил рудники в наследство...

— Это Фил Гатри, — договаривает за меня Гела, и ее голос звучит холодно и жестко, как сталь.

В голове стремительно складываются кубики истории. Руда. Нектарник. Пропавшая наследница. Все сходится в одной точке. В одном имени.

— То есть, тебя пригласил на прогулку Фил, и на ней что-то произошло, от чего ты потеряла память, — медленно, растягивая слова, говорю я, пытаясь осмыслить чудовищность этого поступка. — Потом твои родители от горя ушли в пустыню паломниками, оставив все свое состояние, опять Филу. Почему не Тануке, например, а какому-то там дальнему приемному сыну сестры?

— И твоим садом хотел завладеть Фил, — добавляет Танука, ее глаза горят гневом. — Готова поспорить, он знал про особые кристаллы!

Я медленно обвожу глазами семью Патра. Их напряженные, бледные лица. И понимаю, что мы все оказались пешками в одной большой, отвратительной игре.

— Знаешь, что я тебе скажу, Танука, — медленно говорю я, и каждый звук дается с трудом, — я вот тоже готова поспорить, что этот гадкий Гатри как-то влияет на сознание. Он точно не маг? Может, тоже какой-то кристалл или амулет? Потому что, когда он говорил мне… — тут мне становится опять неуютно на душе, в горле встает ком от воспоминаний о Нико, — в общем, когда он говорил со мной, у меня тоже было такое ощущение, будто я думаю и делаю не то, что хочу. Будто это какое-то наваждение.

— Надо срочно идти к примару, — вскакивая, говорит Вахо. Его стул с грохотом падает. — Если Кела пропала из-за этого подлеца, он должен сесть в тюрьму или я убью его своими руками.

— Погодите, — я кладу руку на его напряженный кулак. — А что мы предъявим примару? Ну кроме самой Келы. Нужны доказательства и хорошие, иначе никто нам не поверит, а Фил только еще больше напакостит.

Какое-то время мы сидим, задумавшись, пьем в гнетущей тишине остывший чай и едим сладости, которые теперь кажутся безвкусными. Вдруг откуда-то чуть ли не из-под крыльца, из густых зарослей винограда, доносятся приглушенные голоса.

— Извините, мы подслушали. Мы случайно!

Я подскакиваю, сердце прыгает от неожиданности, и бегу обнимать Кото и Нинею, которые вылезают из укрытия, красные от смущения. А следом за мной шлепает Льдинка, счастливо прижимаясь мордашкой к их рукам, оставляя на коже влажные, прохладные следы.

Мы усаживаем ребят за стол, суем им сладости, и они, сбиваясь и перебивая друг друга, рассказывают, что, когда я уехала, решили тайком наблюдать за садом. За время работы у меня они успели отлично разузнать в нем каждый уголок, так что никакой маг бы не отыскал.