Книга Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках!, страница 3 – Елена Коломеец

— Только в постели, — нервно усмехнувшись, отвечаю я. Очень уж хочется сбить спесь с этого самоуверенного нектародела, а учитывая, что я не только не ездила верхом, но и вообще лошадей боюсь, это будет затруднительно.

— Я сразу понял, что мы сработаемся. Здесь принцип такой же, — руки Нико обхватывают меня за талию, — ваше тело продолжает каждое движение коня. Нужно расслабиться, но не как, сидя перед камином после плотного ужина, а стать податливой и гибкой, — последние слова, он произносит почти на ухо, так что я чувствую жаркое дыхание и не могу сдержать прерывистый выдох.

— Но за что тут держаться? — в смутных воспоминаниях из кино и мультфильмов, мне казалось, что всадники держатся за поводья. Но сейчас я понимаю, что это попросту невозможно.

— Держаться нужно ногами.

— В смысле?

— Ну я же говорю, принцип такой же, — Нико смеется, но все-таки поясняет, — сильно, но бережно обхватите Вихря ногами. Хорошо, — он сжимает колени, и мы трогаемся, — чувствуете?

Хочу возмутиться и сказать, что кроме его рук, слишком по-хозяйски вцепившихся в бока, я ничего не чувствую, но замолкаю. Это немного похоже на катание на скейте или балансборде. Невозможно описать словами, но тело, действительно, ловит ритм и само подстраивается под движение.

— О-о-о, — только и получается выдохнуть, — мне нравится. И уберите, наконец, руки!

— Куда же вы мне предлагаете их деть? Это же правило, его все знают. Когда ездишь верхом, тот, кто сзади, обнимает того, кто спереди.

— Все вы выдумываете! Я знаю, там на седле сзади есть такая штука, за которую можно держаться.

— Вы меня раскусили, — покорно отвечает Нико, и руки исчезают.

Но не успеваю я насладиться победой, как он коварно подстегивает Вихря, тот прибавляет скорости, и я чуть не вылетаю из седла!

— Ладно-ладно, уговорили. Только держите крепче!

— Как пожелаете, — насмешливо отвечает Нико, и ладони крепко обхватывают талию, не только страхуя, но и помогая ловить движения коня.

Первый страх и волнения проходят, и я, наконец, могу отвлечься от скачки и нахальных рук Нико. Мы несемся (во всяком случае мне кажется, что несемся) по горной дороге. Солнце уже высоко, пахнет горячим камнем и чабрецом. Небо такое ясное и синее, что нарисуй так художник и его непременно упрекнут в небрежности и недостоверности. А ведь вот оно — словно банку с краской перевернули, и она залила почти весь мир от края до края. Это не наши города, в которых небо закрыто домами и людям остается лишь крохотный квадратик над головой. Тут оно такое, что, кажется, прыгнет наш Вихрь чуть повыше и мы взлетим, и поплывем в этой чудесной синеве.

— Нравится?

Вопрос Нико сбивает меня, возвращая на землю. Киваю оглядываясь.

— Вот и ваши владения.

Мы останавливаемся у полуразрушенной каменной стены. Через нее пробиваются ветки деревьев, в одной из выщербин я замечаю птичье гнездо. Ворота старые, но крепкие, из толстых, витых металлических прутов. Достаю ключ и, оглянувшись на спешившегося Нико, открываю замок.

Калитка скрипит, словно вздыхает после долгого молчания. Металлическая рама, покрытая мхом и ржавчиной, едва держится на петлях. За ней открывается узкий проход, ведущий вглубь сада, который когда-то был полон жизни и красок, а теперь кажется лишь призраком былого величия. Ветви деревьев, некогда пышные и зеленые, сейчас висят безжизненно, словно руки старцев, тянущиеся к небу в последнем, отчаянном жесте. Трава сухая и пожелтевшая, густой кустарник кажется высохшим, он забивает проходы и кажется, что они заросли жесткой, кудлатой шерстью.