Книга Темнота в окне напротив, страница 75 – Вивиана Торн

Он ждет. Нас снимают.

Вспышки фотоаппаратов ослепляют.

И такая тишина после всего этого апокалипсиса… Странно, но даже серые тучи расходятся в стороны, чтобы осветить этот момент розовыми лучами закатного солнца.

Хантер несет в мою жизнь не только темноту… а что-то еще.

Я сглатываю собравшийся в горле песок.

Уставший, измученный, грязный, Хантер сейчас предлагает мне не просто сердце, а душу.

Он такой, какой есть… Без прикрас.

Изможденный Хантер хищно сощуривается, и в его взгляде четко проскальзывает посыл: «либо по-хорошему, либо по-плохому».

Он наденет на меня это кольцо. Он сделает меня своей…

Точнее, я уже его.

— Да. — тихо выдыхаю я, раздумывая над тем, что, возможно, мне понадобится реанимация.

Толпу взрывает.

Под ор и визги фанатов Хантер рывком хватает мою ладонь, находит нужный палец и как можно быстрее надевает кольцо, словно переживая, что я могу передумать или сбежать.

Хантер поднимается и помогает подняться мне. Он обнимает меня, и плевать на то, как мы выглядим. По уши в песке.

Хантер все время вез на себе это кольцо, у своего сердца. А значит, даже во время этой изнурительной гонки — он думал обо мне.

Мама вряд ли будет довольна. И папа тоже.

Но мне все равно.

Я счастлива и собираюсь жить свою жизнь.

Хантер

В глаза врезаются песчинки, но я вижу улыбку на лице Эстер. Внутри расцветает что-то прекрасное, несмотря на то, что мы стоим в липкой грязи.

Усмехаюсь.

Она сказала мне да.

Попытки быть грин-флагом не прошли даром.

Окрыленный, я поднимаю Эстер на руки. Сапоги тонут в песке. Шатаюсь, но удерживаю свое сокровище.

Замечаю довольного отца, хлопающего в ладоши и одобрительно улыбающегося.

Эх… Эстер даже не подозревает, что планировал этот кошатник. Надеюсь, он унесет этот секрет с собой на тот свет.

Я так счастлив, что плачу, как идиот.

— Ты сошел с ума? — кричит Эстер. — Поставь меня сейчас же!

— Да, моя дорогая Эстер. Я сошел с ума. — с трудом произношу, потому что язык онемел от сухости во рту.

Эстер удается все же спрыгнуть с меня, когда кто-то протягивает мне бутылку с тонизирующим напитком. Ладно, так у меня останется больше сил на ночь с ней. Я в предвкушении. Потому что за эти дни мой член посинел от возбуждения и чуть не отвалился. Но я горд тем, что сдержался. Прямо прогресс.

Мы в самом центре внимания. Получаем поздравления. Нас ослепляют вспышки. Мне задают вопросы, я даже что-то отвечаю заплетающимся языком. Но единственное, на чем я сосредоточен, — это на том, что крепко сжимаю ладонь Эстер и постоянно нащупываю кольцо на ее пальце.

Оно все еще там.

Прижимаю Эстер к себе, и я дико возбужден от того, что ее нисколько не смущает прилипшая ко мне грязь. Я испачкал ее всю — песком, потом, солью… Но ей не противно. Она принимает меня таким, какой я есть.

Осталось испачкать ее только в своей сперме, для полного счастья.

Она впустила меня в свой дом, даже не зная, кто я.

Позволила лишить девственности…

Пора признать, что я ее люблю. До безумия.

Вот о чем говорил отец. И я понимаю, почему он никогда не изменял моей матери и почему так и не нашел ей замены. Жаль только, что он умирает без нее. И я уверен: случись что с Эстер — я тоже умру, если к тому времени у нас не появится потомство, за которым нужно присмотреть…

Я отпускаю Эстер только чтобы пройти осмотр в закрытом парке и принять ледяной душ перед награждением.