Книга Темнота в окне напротив, страница 23 – Вивиана Торн

Я растерянно киваю, поворачиваюсь и скорее иду туда. Я даже рада возможности побыть… наедине. И полностью осознать, в какой я заднице…

Когда я поднимаюсь на край возвышенности, передо мной открывается вся трасса — извилистая, изрытая колёсами, с крутыми трамплинами и поворотами. Отсюда я вижу грузовик Хантера и палатку.

Мотор мотокросса моего сталкера уже ревёт, и этот звук разрезает воздух, проникая в грудь.

Хантер срывается с места, поднимая облако пыли. Он входит в поворот резко. Потом — газ. Снова рев. Он летит по трассе, будто она создана только для него. Мне сложно оторваться от его фигуры.

На одном из трамплинов мотоцикл взлетает в воздух. Я ахаю.

Это… высоко!

Я, конечно, понимаю, что Хантер станет моей погибелью, но сейчас моё сердце стучит в волнении за его жизнь… Оно замирает на те мгновения, когда Келлер делает невероятное сальто в воздухе.

Он приземляется. Ровно.

Кто-то из других мотокроссников и малочисленной публики хлопает в ладоши. Я продолжаю зажимать свой рот рукой, шокированная увиденным.

Ещё один прыжок.

Ещё выше.

Хантер играет этой жизнью.

Он опасный. Безрассудный. Невыносимый. Безбашенный…

И чертовски красивый в этом безумии.

Настолько, что я нахожу в своей голове мысль — мне хочется принадлежать ему… быть… его…. Отдаться ему до капли.

Эстер

— Идём, — бросает мне Хантер, когда заканчивает все свои заезды.

Он использует меня как вешалку для своего полотенца и халата, пока принимает душ, который сложно назвать душем. Ведь это просто шланг с ледяной водой в ржавой кабинке. Но вошёл он в неё словно греческий бог — голый, с упругой задницей, перед этим сбросив свою грязную одежду в сумку.

Однако спартанские условия не беспокоят Хантера. Как и то, что сейчас январь и вроде бы в этой части Швейцарии не так и холодно, но всё же. На улице максимум плюс семь.

А вот меня беспокоит то, как внизу живота тяжелеет и скручивает при виде голого Келлера, выходящего из кабинки. Он забирает у меня полотенце, неспешно вытирает своё вытатуированное сильное тело. Я поздно вспоминаю, что могу и отвернуться.

У него совсем нет стыда!

Да, конечно, здесь рядом никого нет, но всё же.

Я смущаюсь. А ещё боюсь, что он может затащить меня в эту кабинку, чтобы… чтобы сделать со мной самые извращённые вещи.

К моему облегчению, Хантер этого не делает. Мы вместе возвращаемся к грузовику.

— Похоже, ты закончил, и я могу идти. Не переживай, я могу добраться на такси до ближайшего вокзала, — говорю я ему, улыбаясь, но он явно не разделяет моего энтузиазма.

Его глаза опасно темнеют, и он кивает мне на грузовик и пропускает вперёд, и я понимаю, что не всё так просто. Покорно поднимаюсь и забиваюсь в самый дальний угол рядом с какими-то инструментами.

Хантер плотно закрывает за собой дверь грузовика.

— Иди ко мне, Эстер, — говорит он, и воздух пропадает из лёгких. Я сжимаюсь от ужаса и предвкушения.

Его халат будто специально развязывается, оголяя интимную часть тела.

Но я не двигаюсь с места.

Так не может продолжаться.

Я не собака, чтобы он манил меня и потом делал всё, что ему вздумается.

Я качаю головой. На лице Хантера появляется зловещая ухмылка.

Он приближается ко мне сам, напирая своей аурой. По пути он хватает со стеллажа дребезжащую сверкающую цепь.

— Ты хочешь сбежать от меня, Эстер? — я смотрю, как он наматывает цепь на свою правую руку.