Книга Темнота в окне напротив, страница 116 – Вивиана Торн

Эстер облизывает меня и отправляет в нокаут. Просто и легко.

Господи…

Она даже не понимает, на что напрашивается. Я бы мог дотянуться до брюк и достать свой подарок вместе с ключом, но просто не в состоянии.

Стону от наслаждения.

Грязная игра Эстер меняет всё. Я понимаю, что не в силах противостоять ее очарованию.

— Эстер… Потанцуй передо мной. — умоляю я дрожащим от возбуждения голосом. Я на грани. На той самой, опасной. Мне нужно успокоиться.

Эстер медленно поднимает покрасневшие глаза, но не выпускает меня изо рта.

В ее взгляде замечаю растерянность.

Черт… я сейчас как идиот кончу ей в рот… Точнее… кончаю.

Да, я впервые делаю это с ней и, кажется, вот-вот сдохну от удовольствия. Эстер мычит, но принимает всё как послушная хорошая девочка.

Однако поздно. Она уже разбудила зверя.

Зарываюсь в ее волосы пальцами и тяну на себя. Эстер испуганно ахает. Да, моя девочка сделала со мной невероятное. Цепь лопнула. Я свободен. Надо будет сказать церберам, чтобы в следующий раз выбирали цепь покрепче.

— Тебя… отшлепать? — я сжимаю Эстер за задницу, украшенную кружевными белыми трусиками. — Или сразу трахнуть?

Вижу, как ее глаза затуманивает возбуждение.

Она ждала этого.

Переворачиваю ее на спину и нависаю сверху. Она невероятно красива. Растрепанная и раскрасневшаяся. Опускаюсь к ее соску, выпавшему из бюстгальтера. Прикусываю, наслаждаясь стоном. Какая же она сладкая.

Моя.

Кружевные трусики лопаются под моим напором. Еще немного — и я погружаюсь в Эстер так глубоко, насколько это возможно.

Пожираю ее стон, понимая, что, если я не буду связывать мою непослушную девочку, она нарвется на большие проблемы. Поэтому я тянусь к штанам, сброшенным с кровати, нащупываю в них наручники, подаренные церберами, и надеваю на Эстер.

Словно дикая кошка, она выгибается подо мной от оргазма, кусает в плечо и выжимает мой член.

— Хорошая девочка… Но сегодня мне придется тебя… наказать.

Эстер

Семь лет спустя

Небо затянуто тучами. Дождь барабанит в стеклянную крышу веранды, а изнутри душат слезы.

Мы все знали, что Пол болен. И он прожил гораздо больше, чем предвидели доктора. Но к потере близкого человека невозможно подготовиться. За эти годы Пол стал заботливым дедушкой своих внуков и моим отцом. Пол принял меня как родную дочь. Он поддерживал меня во всех начинаниях, даже в моем стремлении открыть студию танцев для детей.

Я помню, как Пол, больной и с тростью, вступился за меня перед родителями. Они пытались что-то мне высказать по поводу судебного процесса против Роба, который тогда только вышел из комы и был признан невменяемым.

Слезы текут, но я стараюсь сдержать всхлипы, потому что дети, устроившиеся между мной и Хантером на широком диване, только что уснули. Не хочу их будить. Для всех это был тяжелый день — день похорон любимого дедушки.

На четырехлетней Оливии черное платье, которое она отказалась снимать. Она вцепилась в своего любимого папочку мертвой хваткой. Шестилетние близнецы Габриэль и Джоэль в помятых темных рубашках, как и их отец, прижались друг к другу спинами.

Так мы лежим впятером где-то час. Ну, почти впятером — под бока к нам приткнулись изрядно постаревшие, но громко мурлыкающие Ньютон, Зульфира, Люциус и Франциск. Боюсь, что им тоже недолго осталось… Даже животные тоскуют по хозяину.