Книга Темнота в окне напротив, страница 108 – Вивиана Торн

Кажется, что этой ночью я познал все грани собственного безумия.

Эстер

Я просыпаюсь в незнакомой комнате. Из окна льется дневной свет. На стене висит рекламный плакат клиники Святой Анны. Приглядываюсь и понимаю, что нахожусь в VIP-палате. Приподнявшись на койке, я замечаю Хантера, заснувшего на кожаном диване. Он чуть посапывает. Горло першит.

Боль в теле, особенно в голове, напоминает о прошедших событиях и меня сносит внезапной волной паники.

Воздух вновь пропадает из легких, как только я мысленно возвращаюсь к тем событиям. Издаю стон.

— Эстер… — Хантер спросонья поворачивается, съезжает с дивана и в последнюю минуту упирается в пол ладонью, чтобы не упасть лицом вниз.

Он подрывается и оказывается рядом. Его глаза полностью овладевают моим вниманием, но он молчит и не прикасается ко мне.

— Я в клинике. — произношу, не узнавая свой хриплый голос. Горло разрывает от боли.

Хантер медлит. Смотрит так, словно не верит своим глазам, что я здесь.

— Как долго я… спала? — спрашиваю, опуская взгляд на его сбитые костяшки пальцев.

Мне хочется… чтобы он меня обнял, но Хантер продолжает стоять и рассматривать меня, ощупывая тяжелым взглядом.

Выдыхаю, чувствуя, как жажда сушит рот.

— Что… произошло? — предпринимаю еще одну попытку.

Опять молчание.

Но взгляд Хантера на несколько мгновений становится отрешенным. Понятно, что ничего хорошего не случилось…

Я закрываю глаза и вновь откидываюсь на подушку. Тяжелая голова требует, чтобы я прилегла.

Но Хантер…

Черт, почему он молчит?

Я боюсь даже спрашивать, что произошло с Робом…

* * *

Хантер

Эстер проснулась.

Она проспала шестнадцать часов. За это время произошло много чего. Хорошего или плохого? Это смотря с какой стороны посмотреть.

Но я, как идиот, не могу сказать ни слова.

Просто рад, что она очнулась. Смотреть на избитую Эстер с кровоподтеками и без сознания — настоящая пытка, сводящая с ума. Да, доктора проверили ее состояние: раны поверхностные, переломов нет. Только сильные ушибы. Врачи сказали, что развитая мускулатура уберегла ее от более тяжелых травм. Мою девочку не так просто сломать, но врачи подозревают сотрясение. И не зря. Роб раскололся и выдал все, что сделал с Эстер. В подробностях. Вплоть до того, по какой улице он ее уводил с карнавала. Мои люди уже раздобыли копии видеозаписей с камер наблюдения, на которых видно, что он с ней делал.

Как беспощадно бил ее головой о бетонную стену. Как Эстер сползала по этой стене без чувств.

После всего, что она пережила, я просто счастлив, что моя девочка дышит, открывает глаза и смотрит на меня.

Она была на волоске от смерти. Я мог потерять ее.

И не только ее.

— Хааант… — тянет она, закрыв глаза ладонями. — Ну почему ты молчишь? Я так отстойно выгляжу, что ты боишься ко мне прикоснуться? — улавливаю обиду в ее голосе.

Она выглядит прекрасно, насколько это можно сказать про человека, пережившего побои. Как объяснить ей, что я просто до дрожи в теле боюсь причинить ей боль?

Почему я так туплю?

— Эстер… — наконец-то начинаю я, и она вновь приподнимается на кровати. — Ты проспала шестнадцать часов. Тебе нельзя сейчас волноваться.

Ей вообще нельзя было волноваться.

Она беременна.

— Доктора тебя осмотрели и… — я проваливаюсь в недолгую паузу, утонув в ее чистых глазах.