Книга Любимая кукла босса, страница 14 – Татьяна Лерим

— Моему брату нужна операция, — слеза обреченности и печали полилась по щеке, смешиваясь с тушью. Хм, даже макияж сделала, на встречу со мной.

Впервые за вечер я осмотрел Камилу. Дешевое красное платье из дешевого шелка, к которому липнет все подряд, совершенно не подходящий к фигуре. Стремный и неуместный макияж, сделанный дрожащей рукой. В ее положении лучше вообще без него, слезы стирают тушь, показывая беспросветность ее положения. Жалкий вид. Обычно мои шлюхи сами знают, что нужно выглядеть эффектно рядом со мной.

— Мое то какое дело до твоих проблем?

Оказывается, та блузка поросячьего цвета — это еще цветочки.

— Пожалуйста. — Одними губами шепчет Рудина в отчаянии.

Наклоняюсь к ней еще ближе и обхватываю за шею рукой, наклоняя ближе к себе. Второй рукой размазываю ее вульгарную красную помаду подушечками пальцев за пределы контура губ. Без силикона. Камила молча сидит и терпит, зажмурив глаза. Терпит и молчит, будто уже согласная на все, но я же чувствую, что ее покорность под вопросом. Если дать ей волю, то она укусит и достаточно больно.

Знаю, что она чувствует, как ненавидит и проклинает меня в душе. Я оставил ее без выбора, заставил принять решение в мою пользу. И она пришла! Теперь я знаю цену Камилы Рудиной.

— Прям умеешь ты убеждать, К-а-м-и-л-а, — смакую каждую букву имени. — Камилы у меня еще не было. Ну да ладно. Сделаю акцию на сегодня. Любовница мне все же не нужна. Затратно. Мозг слишком выносят, а вот шлюха без права голоса, — звучит для меня куда приятнее. Будешь моей девочкой и если мне понравится, как ты сосешь, я подумаю, что делать с твоим братцем.

Встаю из-за стола, кидая внушительную сумму за ужин.

— Поехали!

Богдан

Камила молча сидит рядом на переднем сидении и теребит края своего платья, выступающего из-под черного невзрачного пуховика. Усвоила урок значит, что перечить мне не имеет никакого смысла, себе дороже.

— Мы едем к тебе, — разрываю тишину, давящую на мозг. Девушка непонимающе поворачивает голову и начинает хлопать ресничками.

— Как ко мне? Ко мне нельзя, у меня квартира будто из картона, — я хохочу в голос от ее ответа. Рад, что Ками в буквальном смысле поняла мои слова.

— Приветствую громкие стоны во время секса, но не сегодня, малыш, — бордовая краска заливает щеки моей девочки, от осознания собственных слов. Я не намерен, как школьник, бегать к девчонке на чашечку “секса”.

Я прекрасно поняла, к чему он клонит, не маленькая, но, блин, я о другом. Моя персона никогда не была замечена ни в одной сплетне и ни в одном скандале. Я никогда даже мальчиков не водила к себе в детстве. Может неправильная, пока все девочки учились целоваться, я учила французский язык, мечтая посвятить ему всю жизнь.

— Я не это имею в виду, но я бы не хотела слухов на счет мужчин от пожилых соседок. В моем доме одни бабушки. — Ками поджимает губки от неловких слов, краснеет и отворачивается.

— Привыкла быть униженной и обиженной?

— Что? Ты о чем?

— Ну все тебя жалеют. Остались две сиротки, брат прикован к больнице, — я не умею сожалеть. Мне никто не сострадал, и я убил в себе это чувство к другим. Я даже слов не подбираю, когда говорю все это на полном серьезе.

— Ты мерзкий.

— Я знаю.

Разговор заканчивается, Камила скрещивает руки под грудью и отворачивается, делая вид, что ей не интересно общение со мной.