Книга Сумей дождаться рассвета, страница 67 – Ирина Бовтрукевич

Лера молчала.

— Только приятельницы, — еще раз повторила я, — с каждой из которых можно обсуждать лишь ограниченный перечень тем. Знаешь, хочу сказать тебе спасибо за качественный урок. Вы все стали хорошими учителями для меня: и ты, и Дима, и Павел, и даже Женька. А я оказалась хорошей ученицей. Все экзамены сдала, правда, не с первого раза. Моя зачетка теперь исписана от корочки до корочки.

— Кира, ну прости ты меня.

Мы молча шли по темной аллее, и каждая думала о своем. Паузу прервала Лера:

— Я многое передумала, пока лежала на больничных койках, и многое переосмыслила. Я хочу жить дальше и дождаться внуков, как и ты, и не хочу больше иметь врагов. Я у многих прошу прощения. Почти за полвека накуролесила. Мне важно знать, что и ты не сердишься. Я нашла твой аккаунт на «Одноклассниках» и даже хотела написать тебе, чтобы попросить о встрече, но пока так и не решилась. А судьба, видишь, предоставила возможность сама. Я прямо обалдела, когда увидела тебя здесь, глазам не поверила.

— Хорошо, что сейчас. Если бы раньше увиделись, даже не знаю, прибила бы тебя, наверное, — рассмеялась я. — Хотя я много лет очень старалась простить вас всех, в церкви свечки ставила. Но одно дело — стараться, а другое — то, что по-настоящему чувствуешь сердцем. Да что теперь говорить спустя десятки лет? Проехали, Лера, проехали. Знаешь, к какому выводу я пришла? Мы действительно стали поколением перемен: перестройка, Афган, распад Союза, Чернобыль, нищета, девальвации с деноминациями, какой-то недокапитализм вместо «почти построенного» коммунизма и, наконец, COVID, — разошлась я. — Мы многое пережили, точнее, кто-то пережил, а кто-то и нет. Кто-то остался человеком, а кто-то — нет. У всех сложилось по-разному. Мы все разные — и эти экзамены жизни прошли тоже по-разному. В общем, хорошо, что встретились сейчас и расставили все точки над i.

Мы с Лерой еще немного погуляли по территории санатория и через полчаса, пожелав напоследок друг другу счастья и здоровья, попрощались. Мне очень хотелось верить, что на сей раз — навсегда.

Я вернулась в номер с полным ощущением, что этот гештальт в моей жизни закрыт окончательно. Больше я не чувствовала к Лере никакой злобы или обиды, однако точно понимала, что встречаться с этой женщиной в будущем не хочу. Таких людей, как она, я отсекаю от себя и вычеркиваю из своей жизни напрочь, при этом искренне желая им всего доброго на пути, который никогда не должен пересекаться с моим.

Последние дни пребывания в санатории преподнесли мне еще один сюрприз. Уехали соседи, составлявшие мне компанию за столиком в ресторане, и за ужином на их местах я обнаружила двух импозантных мужчин. Поздоровавшись, вдруг поняла, что сегодня днем уже видела одного из них в актовом зале. Проходя мимо после обеда, я услышала доносившийся оттуда прекрасный мужской голос, который исполнял «Синюю вечность» Магомаева, — шла репетиция конкурса среди отдыхающих «Алло, мы ищем таланты!», запланированного на вечер.

Да, это был он: очень статный незнакомец, лет пятидесяти пяти — шестидесяти, высокий, плотный, хорошо сложенный, седоволосый, да еще с шикарным баритоном. Внутри меня что-то давно забытое и покрытое пылью времени напомнило о себе в этот момент. Конечно, я не удержалась и сделала совершенно справедливый комплимент исполнителю прекрасной песни. Волей-неволей познакомились, а после ужина Андрей с Сергеем (так звали наших новых знакомых) предложили нам с Верой прогуляться, чтобы показать им пляж соседнего санатория. Дорога была неблизкой, но погода располагала, и мы согласились.