Книга Сумей дождаться рассвета, страница 14 – Ирина Бовтрукевич

— Здравствуйте, Любовь Терентьевна, — почти шепотом произнесли мы. Она посмотрела на нас совершенно мертвыми глазами, как-то сквозь нас, и так же тихо ответила:

— Здравствуйте, девочки, проходите. Томочка в спальне, к ней идите.

Мы прошли в комнату Валерки, где в окружении каких-то женщин сидела Тамара, поздоровались со всеми и подошли к подруге. Тома, едва взглянув на нас, разрыдалась с новой силой. Было понятно, что она плачет беспрерывно уже очень давно и нужно как-то ее успокоить, но вместо этого мы сами как по команде расплакались, хотя и собирались держать себя в руках.

Спустя какое-то время я прервала тихие рыдания, прошептав:

— Как это случилось, известно?

— Застрелили ночью, когда он был в карауле. Пуля попала в голову. Хочется верить, что умер сразу, не мучился, — сквозь слезы начала рассказывать женщина, сидящая около Тамары. — А потом, утром, говорят, душманы, моджахеды афганские, под командованием какого-то Исмаил-хана — будь он проклят! — зарезали почти всех наших мальчиков. Сегодня в Белоруссию доставили пятнадцать цинковых гробов, а вообще в Союз — больше пятидесяти.

— А когда домой привезут? — спросила Женя.

— Скоро, — отозвалась Тамара.

Действительно, через минут десять началось активное движение, и в квартиру внесли закрытый цинковый гроб. Любови Терентьевне, как и многим другим женщинам, стало плохо, потом кто-то бегал с каплями, кто-то вызывал скорую, а кто-то просто плакал.

Через некоторое время, немного успокоившись, возле гроба сели родители и сестры Валеры, Тамара и ее мама. Мы же пошли на кухню, чтобы помочь готовящим стол женщинам. Народу собралось еще больше — столько, что похороны стали напоминать правительственные. Во главе с директором пришли учителя и старшеклассники нашей школы, бывшие Валерины одноклассники и молодежь, жившая неподалеку; приехали коллеги родителей Валеры и, конечно же, многочисленные родственники. В итоге из-за количества людей по двору невозможно было пройти. Повсюду яркими пятнами алели, желтели, зеленели цветы и венки. Казалось, что горем охвачен весь Минск.

На кладбище, как всегда на похоронах погибших «афганцев», выступил представитель районного военкомата. Похороны получились пышными и, несомненно, затронули сердца всех без исключения. Даже подростки с гитарами, которые каждый вечер оккупировали лестничные площадки многоэтажек и распевали там песни «Машины времени», приумолкли и после случившегося почти две недели не появлялись на глаза. Горе действительно тронуло многих, но главное — могло произойти с каждым парнем, чей возраст приближался к восемнадцати годам…

Наступил май — самый красивый и яркий месяц года, время обновлений и надежд. Все кругом потихонечку стало оживать. Солнышко, такое редкое и долгожданное, радовало все чаще, согревая и освещая не только Землю, но и наши души, и от этого тепла и света улучшалось настроение и хотелось жить.

После демобилизации Павел поселился у Лерки. Его родители должны были приехать из Молдавии, чтобы познакомиться с отцом и матерью будущей невестки. Свадьбу назначили только на август, а пока жили гражданским браком.

Женя, окруженная несметным количеством кавалеров, никак не могла определиться с выбором и повсюду таскала меня за собой. Я сопротивлялась, так как серьезно готовилась к поступлению в университет. Кроме того, после всего случившегося с Димой не хотелось развлекаться и вообще куда-либо выходить из дому. Дима звонил и настаивал на встречах, но я, вспоминая Светлану, активно сопротивлялась и ссылалась на занятость.