Онлайн книга «Интим не предлагать, или Новая жизнь бабушки Клавы»
|
И дожил. Вот только радости это не принесло. Скука и однообразие, стоило ли стремиться? — Да уж, прогадал так прогадал, — признавался тому же диктору Митрич. — Кто ж знал, что так будет? А ведь предлагали остаться. И тут же пер поперек сказанного, несясь в потоке характерных течений: — Не дождутся они у меня, дармоеды фиговы! За такие копейки пускай сами вкалывают! Мы уж как-нибудь без их подачек проживем! Хотя бы вишню с яблоками летом на рынок завезем. Или чеснок. Хрен опять же… Участок-то огромедный, руки приложи — тут и на поездку к морю можно за пару сезонов накопить. Лукавил старик — за всю жизнь ни единой чесночины не вырастил. Матушка огородом занималась. И копейку с него имела. А сам Митрич разве воды в чаны накачать, да и то под настроение… Тот еще садовод-любитель… «Мечта сбывается и не сбывается. Любовь приходит к нам порой совсем не та…» — мощные динамики магнитофона перекрывали скрипучий Митричев шлягер. — Во паразиты! — грозил тот в сторону конкурирующей стороны скрюченным пальцем. — Дурять людям голову своими мечтами! Рази ж это песни! То ли дело моя… «Три танкиста, три веселых друга — экипаж машины боевой…» Мечты, мечты… Даже отчаянному скептику Митричу они были не чужды. Когда-то он мечтал стать таким же бравым танкистом, как Николай Крючков, воспринимаемый им в образе военного на полном серьезе. Мечта серьезностью не отличалась, при первой же возможности Митрич от армии откосил. Спрятался за крепкое маманино плечо. Отсиделся. Потом мечтал о поездке к морю. Или какому-нибудь подходящему озеру. О ночлеге у костра, о палатке на берегу. Об ушице на обед. Шуме леса, запахах хвои и полыни. Чуточку, пока не надоело, мечтал о карьере. О почетных званиях и правительственных наградах. Теперь же мечты сузились до тарелки наваристого борща и чистых окон в тесной его спаленке. О рукастой и не вредной домработнице. О пахнущих свежестью накрахмаленных простынях… — Хорошо там тебе, — обращался он в небеса к покинувшей его так не вовремя матери, — лежишь себе, отдыхаешь. А я как проклятый — грязью оброс, одними кашами питаюсь… «Три танкиста, три веселых друга…» — доносилось с одной стороны. «А все хорошее и есть мечта…» — перекрывало с другой. Ромка вертел головой то туда, то сюда, пытался ухватить смысл и мелодии. Кое-что удавалось, кое-что — нет. Парнишка не особенно унывал — и та и другая песни включались на улице ежедневно. В свое время он обязательно запомнит и одну, и другую. И даже споет. Маме с папой на радость. А пока получалось так себе. По объективным причинам. По малолетству — Ромке на днях исполнилось пять. И по задержке психического развития, как говорили умные люди на приемах, куда малыша нередко водили его родители. Порой среди категорических заявлений встречались робкие замечания оппонентов по поводу особенностей восприятия и замкнутости ребенка. — Нормальный у вас мальчик, — несмело утверждали те, с опаской косясь на светил, вынесших безапелляционный диагноз. — Вы только не торопите его. Дайте время. Пускай сам до всего дойдет. Из таких порой гении проклевываются. Мама Рита не могла ждать. Ей требовалось в срочном порядке записать ребенка в изостудию и на английский. Начать осваивать новомодный способ чтения и секреты шахматных партий. |