Книга Интим не предлагать, или Новая жизнь бабушки Клавы, страница 27 – Лина Богданова

— Как же хорошо быть свободной… — грустная улыбка украсила бледные губы пациентки хирургического отделения центральной больницы. — Летела бы себе и летела, как этот пакет. Куда? А хотя бы к маме в деревню. А еще лучше — в теплые страны. К морям и пальмам. Эй, приятель, слетай туда за меня! Привет передай. Коснись рукой волны. Хотя… какие у тебя руки. И все-таки коснись! Хоть чем-нибудь! Расскажи там: вот поправлюсь — обязательно поеду. Слово!

Адресат зацепился за ветку у окна, выразительно кивнул в ответ: мол, сделаем! И, поймав нужный поток воздуха, рванул к югу.

— Вот незадача, — Анна Тимофеевна нервно перебирала вещи в сумке, — знала же, что у вас с упаковкой вечная проблема. И ведь захватила с собой. Точно помню, что захватила… да где же он?

— Мамаша, поворачивайтесь быстрее! — заволновалась очередь. — Все торопятся, а вы нам спектакли устраиваете!

— Ну не в сумку же мне рыбину-то класть! — огрызнулась Анна Тимофеевна. — Может, поделитесь пакетиком? Я бы приплатила. Два дня за карпом собиралась. И вот на тебе. Выходит, зря шла?

— Думайте быстрей! — сердито буркнула продавщица. — А хотите, я вам продукт в фирменную «маечку» положу?

— За такие деньги? Да я ваш продукт лучше в руках понесу! — фыркнула Анна Тимофеевна и вновь обратилась к очереди: — Неужто так и нету ни у кого лишнего пакета?

Народ безмолвствовал, на расстоянии выбирая в куче копошащихся рыбин своих. Пауза затягивалась.

— И что? — первой не выдержала продавщица. — Прямо в руки и отдавать?

Анна Тимофеевна чуть не плакала — одно дело хвост распушить, а другое — повести этим хвостом в обозначенном направлении.

— Ну… — она почти признала собственное поражение.

Не повезло.

— Ну…

Старушка подняла глаза в небо.

Что-то холодное и чрезвычайно легкое коснулось ее щеки. Анна Тимофеевна дернулась и прижала руку к лицу. Пальцы нащупали нечто постороннее — мягкое, упругое и определенно очень нужное. Ухватили неожиданного раздражителя и поднесли к глазам. Те хватким хозяйственным взглядом рассмотрели все до мельчайших подробностей. И залепленную скотчем дырочку на дне, и полуоторванную этикетку с размытой надписью, и размер, и форму.

— Да вот же он! — воскликнула она, протягивая пакет продавщице. — И куда запропастился, проказник? Ищешь тебя, ищешь. А знаете что, девушка, дайте мне к этому красавчику еще парочку. Нет, не этих, чуть помельче. Ухи сварю и запеку в фольге. Не бегать же на край света ради одного карпа. Так и быть, беру сразу трешку.

Пакет выдохнул чуточку поднадоевший воздух свободы и приключений и с готовностью принял в себя речных обитателей. Распрямился, горделиво выгнул спину — чем-чем, а аквариумом он еще ни разу не был.

Анна Тимофеевна пересчитала сдачу, поблагодарила продавщицу и отошла.

— Ну слава Богу! — пробормотал стоявший позади нее покупатель. — Я уж думал, что до меня очередь не дойдет. Ох уж эти бабки…

— Дай Бог в их годы нам своим ходом до карпа доходить, — позволила себе не согласиться женщина с авоськой.

— Подумаешь, пакет… — задумчиво продолжила диалог продавщица, — Мелочь, а без него целая трагедия разыгралась.

— Драма… — поправил ее старичок с бородкой.

— Кому беда, а кому счастье… — глубокомысленно прохрипел кто-то из толпы…

Моя хроническая зимняя хандра на фоне всеобщего новогоднего энтузиазма углубилась до состояния глубокой депрессии. И имела на то все основания: недавно еще стабильная (по крайней мере, на католическое Рождество был полный порядок) жизнь летела под откос со скоростью подбитого партизанами фашистского поезда.