Книга Интим не предлагать, или Новая жизнь бабушки Клавы, страница 102 – Лина Богданова

— Не мое, — вздохнула Юль Натольна. — Я привыкла в церкви сама по себе и молиться, и свечки ставить. Все больше по праздникам. Да и хватает там служек.

— А если на курсы вязания?

— С моими-то плюс пятью?

— А танцы…

В общем, записалась Юль Натольна в социальном центре в какой-то старческий университет. Танцы не подошли, английский тоже. А вот клуб волонтеров привлек. Дела там творились полезные.

Поначалу она взялась старикам помогать. Кому продукты принести, кому постирать, прибраться. Кому сказку на сон грядущий рассказать. Да только горько сердцу от такой помощи случалось. Будто собственную старость рисовала жизнь волонтерке.

— Душа радости просит! — делилась она с товарками. — А отказать неудобно. Сама ж записалась. Никто не неволил.

— А ты на больничку переключись, — подсказала бабушка со стажем. — Я там со своими частенько полеживаю. И вот что скажу: нянечек не хватает. В смысле свободных рук.

Детки там лежат отказные. Махонькие совсем. Днем за ними присматривают, ничего не скажу. А после ужина — некому. Разве что на минутку заглянет дежурная сестричка. А так одни младенчики лежат, плачут бедолажки, мамок зовут.

— Попробую, — оживилась Юль Натольна. — Я ж медсестра. Со стажем. Авось не выкинут.

Прошлась по старым связям. И договорилась. Через вечер санитарочки ставили ей в уголке детской палаты раскладушку. Поили чаем. Желали доброй ночи. Уходили.

И начинались чудеса. Превращалась Юль Натольна в бабу Люлю. Рассказывала полузабытые, бабушкины еще сказки. Напевала колыбельные. Брала на руки то одного, то другую. Гладила спинки и ладошки. Щекотала пяточки. Укачивала.

К полуночи управлялась. Ложилась и сама. И засыпала. До первого плача.

Теперь на свое одиночество не жаловалась. К чему тревожить поселившееся в душе счастье многодетной бабушки?

Отпуск в ноябре раньше не казался Рите насмешкой. Они с мужем любили путешествовать. Зарплата с пенсионной добавкой позволяла дарить себе заморские приятности. Теплое море, архитектурные чудеса, тайны истории и культуры были доступны в любое время года. Но в этот раз ни Иордания, ни Китай с Индией им не светили.

— Проклятая напасть соорудила на каждой границе по стене! — жаловалась отпускница. — Тут тебе и тесты, и изоляция, и тревоги. Я на такое не подписываюсь! Однозначно!

— Ну и не поедем, раз однозначно, — пожал плечами муж. — Найдем, чем дома заняться. Капусты наквасим. С внуками погуляем. Да и спальня давно о ремонте тоскует.

— И это ты называешь отдыхом?

— Если считать, что отдых есть перемена занятий…

— А если не считать? Если я устала, Тима? Если я по радостям соскучилась?

Тима почесал затылок. И пообещал подумать.

А Рита поняла, что муж прав. Нечего губы раскатывать на то, что оказалось труднодоступным. Лучше делом заняться. И взялась за капусту. Наквасила себе и детям. Вымыла окна. Свозила внучат в зоопарк. И дозрела до ремонта:

— Ладно, Тима, звони мастеру.

— Позвоню. В понедельник.

— Чего тянуть? Выходные на носу. Может, у него как раз окошко.

— У него окошко, а у нас балкон.

— Тим, не начинай! Мне сейчас не до шуток!

— А я не шучу. Вот, — муж протянул Рите два билета.

— «Лебединое озеро»?! Балкон?! Первый ряд?! Тима…

— Я шестьдесят пять лет Тима, — хмыкнул тот, — никак до Тимофея не дорасту.