Онлайн книга «На перекрестках судеб»
|
Если бы Вы слышали, как кричал тогда мой сын! Как звал меня, не чувствуя, что я давно рядом. Как метался по кровати. Как стонал, мучился… Прокусывал до крови и без того израненные, обожженные губы. Четыре дня нечеловеческих страданий, Господи… Обезболивающие часто колоть боялись, организм мог не выдержать дозы. Он у меня такой худенький… был… Женщина залпом выпила воду. Промокнула салфеткой дрожащие губы. И пропала… Улетела в недоступный Михею мир. Мир прерванного счастья, любви… мир боли и ненависти… А он боролся с обозначившимся в сознании противоречием. Уважение, симпатия, понимание, жалость, стремление защитить не желали сосуществовать с привычкой соотносить любые поступки с законом, профессиональным видением нестыковок, сомнением, недоверием. По негласной договоренности с заказчиком он должен был проинформировать его о состоявшемся разговоре. Как и партнеров по делу. По-человечески следовало осудить мстительницу. По-мужски… О, в мужском начале Михея Матвеева веяли октябрьские ветры. Не в смысле прохлады, в смысле революции. Организм грозился полностью выйти из-под контроля. Краем сознания Михей понимал, что попал в оборот. На другом краю громоздились колонны вопросительных знаков. Как отнестись к нежданно возникшему влечению? Куда оно способно привести? Стоит ли поддаваться чувственному капризу? Или ограничиться запрашиваемой помощью?.. Он будто шагнул за невидимую черту. Шагнул и даже не заметил. А тут нахлынуло… Новые чувства. Новые сомнения. Иные взгляды на жизнь. Судьбоносная (а гороскоп-то в который раз оказался прав) встреча. Непостижимая женщина. Близко-близко, только руку протяни. Он не удержался, протянул. На середине пути опомнился — только твоих нежностей здесь не хватает! Притормозил. Вытянул из салфетницы кремовый треугольничек: — Возьмите. — Спасибо. И еще раз простите… Можете заказать мне воды? — Да, конечно… — Михей подозвал официанта. Перерыв был необходим обоим. — Я продолжу, — Пахомова вздохнула и закрыла на секунду глаза. Очередной прыжок с десятиметровой вышки требовал подготовки. — Хочется объясниться… Ребенка я похоронила через неделю после мужа. Я — сказано слишком громко. Родственники. Его и мои родители. В ту пору я была не в силах даже платье надеть самостоятельно. Умерла вместе с ними. И умерла бы, если бы не известие о беременности. Мы с мужем хотели иметь несколько детей. Вместе мечтали о двух девочках. И мальчике. Такими сладкими были эти мечты… Михей задержал вздох с трудом — выпавших на его долю совпадений оказалось катастрофически много. Елена продолжала, не замечая изумления собеседника: — Мне так хотелось полностью посвятить себя семье. Мечтала купить маленький уютный домик с большим старым садом где-нибудь в тихом пригороде. Всем вместе чаевничать на большой открытой веранде. Жечь сухую траву и листья пасмурным осенним утром. Лепить под окнами снежных баб. Украшать во дворе елку. Хороводы водить… Или купить коттедж у моря. Чтобы в распахнутые окна доносился шум прибоя и запах водорослей. Чтобы занавески надувались парусами, а в доме было светло от солнца… Матвеев уже не понимал, где говорит Елена, а где дают о себе знать его собственные фантазии. Он ощущал погружение в чужую сущность. Не болезненное, напротив, абсолютно естественное. Что за бред? Так не бывает! Ее мечты оказались его мечтами. Ее ценности — его ценностями. Ее страхи — его страхами. Ее тревоги — его тревогами. Две дороги сошлись в одну. С этим следовало что-то делать. В самом срочном порядке. |