Онлайн книга «На перекрестках судеб»
|
Небо заволокло тучами. Солнце предпочло скрыться за их мрачными нагромождениями. Мир лишился красок. Осталась лишь вязкая серость. Ни капельки знакомой и желанной сини. Попадающиеся на глаза оттенки казались присыпанными пеплом… На фоне печального природного безразличия мечущаяся по подоконнику женская фигура выглядела размытым чужеродным пятном… — Лена, опомнитесь! Вы не одна на этом свете. Сами же сказали: дети. Им мама нужна! — Не такая… У них две замечательные бабушки, дедушка. Да и Маруся Михайловна с Любашей их не оставят. Материально я обо всех позаботилась. С девочками все будет хорошо. А мать… Преступница хорошему не научит… Нет, лучше уж сразу… Она сделала шаг. До пропасти оставался еще один. Последний. Михей спешно перебирал весомые аргументы. Кажется, нашел: — Вы собираетесь к ним? — Куда же еще? Без них моя жизнь утратила смысл. А заодно вкус, цвет, ценность… — Но если вы уйдете вот так, то не сможете встретить своих любимых. Нигде и никогда, неужели забыли, что самоубийцы не попадают туда, где продолжаются невинно убиенные? — Откуда вы узнали… Подобный аргумент уже встречался в ее жизни. Где и когда? Мощнейший порыв воздуха распахнул створку окна. Елена покачнулась. Михей рванул к ней. И тогда женщина сделала шаг… Эпилог Три года спустя. Беларусь. Минск В погожий осенний день по аллее Кальварийского кладбища шествовала необычная процессия. Симпатичный седоволосый мужчина катил инвалидную коляску. Чуть позади пухлощекая девочка лет десяти толкала перед собой вторую коляску. Кукольную. — Пап, скоро? — канючила она. — Манюня кушать хочет. — Манюня устала? — живо поинтересовалась сидящая в первой коляске девочка. — Давай я покачаю! — Я и сама могу… Мужчина улыбнулся: — А не сама ли ты кушать хочешь, Ольгуша? Девочка потупилась. — А ведь предлагал зайти в кафе. Говорил: прогулка будет долгой. А ты что ответила? — Да, — повторила девочка в коляске, — ты что ответила? — Что к маме хочу. Я, правда, соскучилась. Потерплю пока. Скоро мама будет? — Скоро, — вздохнул мужчина. — Еще два поворота и подъем на горку. Дойдем? — Дойдем? — спросила Ольгуня у куклы. И уверенно ответила за нее: — Дойдем. — Па… — заерзала в коляске Анфиса, — я тоже хочу дойти. — А сможешь? Ты же только после больницы. — Буду стараться. Зато мама как обрадуется. — Давай так: два поворота проедем, а на горку пешком поднимемся. Чтоб уж наверняка, договорились? — Соглашайся, Анфиса, так легче будет… К огороженной кованой решеткой могилке они подошли вместе. — Мама… Пожилая женщина, склонившаяся над надгробием, обернулась на голос девочки. — Фисочка! Ольгунька! Михеюшка… Вы… Ольгуша бросилась бабушке на шею. Анфиса потянула Михея за оградку. — Как вы тут? — Я? — женщина грустно улыбнулась. — Нормально. Племянник довез до самых ворот. Дальше на своих двоих. Справилась. А куда деваться? Мои родненькие… Дрожащие руки суетливо поправляли цветы в никелевой вазе, смахивали с полированного гранита пылинки. С фотографий на притихших девочек смотрели давно ставшие знакомыми лица… — Де-ду-шка… — старательно выговорила Анфиса. — Бабушка… — продолжила Ольгуша. — Мама… Михей оглянулся на приближающуюся пару. Женщина с коляской. Третьей в их сегодняшней компании. И самой главной. Он поднял Анфису на руки и пошел навстречу. Сзади семенила Ольгуша. И теща. |