Книга Родинка на линии судьбы, страница 13 – Лина Богданова

В Москве обосновалась целая сеть потомков рода. Самые умные и талантливые управляли деревней со стороны. Налаживали нелегальные отношения с представителями крупных корпораций и аукционов в стране и за границей. Проводили миллионные сделки. Следили за состоянием вкладов и ценных бумаг.

По сути, Тишь представляла собой горнодобывающий комбинат. Наследство, доставшееся от прадедов. В трёх шахтах из семи добывалось золото. В остальных — редкие металлы.

Несколько мелких разработок приносили существенную прибыль от добычи драгоценных камней. Изумруды и гранаты удивительной красоты и чистоты пользовались особым спросом на зарубежных рынках. Их добыча была особенно выгодной для Тиши. На перевозку самородков не требовалось особых затрат — камни ценою в миллионы долларов запросто умещались в небольшом чемодане. Правда, транспортировка через границу была хлопотной. Но сыновья Главы не даром ели столичный хлеб и щедро делились с нужными людьми. Камни появлялись на зарубежных аукционах в нужное время.

Наследство тишинских пращуров (а фамильное дело началось более века назад) на конец восьмидесятых составляло сотни миллионов в самой популярной мировой валюте. И стабильно увеличивалось от поколения к поколению. Ничего удивительного — рудники достались деревне богатые, а люди умные. И не жадные. Как завещали предки — тратили столько, сколько нужно, откладывая остальное на важнейший этап в жизни рода — пришествие мессии.

Поначалу сие событие ожидалось с величайшим энтузиазмом — потомки переняли старую веру и поклонялись её заповедям с подобающим ей фанатизмом. Со временем страсть превратилась в привычку. Люди гораздо больше уповали на силы природы, ответственные за урожай и благополучие их семейств. Молились, то и дело косясь на небеса — не случилось бы града или ураганного ветра, — коровы на пастбище, дети в лесу, мужья на охоте — мало ли на них напастей. Да и священники в последнее время попадались всё больше безразличные к вере прихожан.

— А чего юлить? — пожимали они плечами, держа ответ перед Главой. — Всё одно — никуда не денутся. Тут их дом, семья, могилы предков. Кругом — беги не беги — на тыщщу вёрст тайга вперемешку со скалами и пропастями. Зверь лютый. Морозы ему под стать. Гиблое дело. И все они прекрасно это понимают.

— Может, вообще закроем твою богадельню к такой-сякой матери?! — стучал клюкой об пол Глава рода перед носом очередного батюшки. — И станем ждать, когда новоиспечённые антихристы начнут село громить. И нас в первую очередь? Как ты им тогда объяснишь, что нам более остальных от общего куша полагается? Что дети твои по городам сладкую жизнь на зубок пробуют, а сам ты за два десятка лет три попадьи сменил? Как оправдываться перед смертью станешь?

Одумайся, пока не поздно. Не гневи главного заступника. А заодно и местечко своё тёпленькое возлюби. Как себя самого. Проповедуй погорячее. Грози посуровее. Справимся…

— Тяжёлые пошли времена, — соглашался с позицией Главы поп. — Не ровен час прознает народ про техническую революцию и грядущий коммунизм — растопчет нас в пыль. Уже носы от образов воротят. Даже бабы. А мужиков только что на воскресную соберёшь. Да и то с половины службы разбегутся. Разве что конец света напророчить?

— Пророчь не пророчь, а ежели порядок в головах прихожан не наведёшь, выпишу из Казани Николая. У того сладко поётся. И доходчиво. Полгорода приходит проповеди послушать.