Онлайн книга «Родинка на линии судьбы»
|
— Старалась уже, я в курсе. Да и там тоже люди. Болеют. Мрут… — А мы наезжать будем. Периодически. Справимся. — Не отпустит староста. — Посмотрим. Напомним ему, кто его ребятишек на свет белый доставлял. Заодно с супругой. Сколько у него? Шестеро? — Семеро, — вздыхал Карпыч, вытирая салфеткой мокрый лоб. — Тяжёлый случай. Все семь, вернее. — Вот и славно, что тяжёлый. Будет, о чём напомнить. Раненый долго приходил в себя. Бредил, вспоминая обрывки из прошлой жизни. Сыпал неизвестными техническими терминами. Стонал. Рвался установить справедливость в каком-то главке. — Вы сами откуда? — задала я вопрос, когда тот очнулся. — Я? — больной недоумённо обвёл глазами белые потолки, синие стены. — Не помню. — Неправда. У вас с ногами беда, а голова не пострадала. Так откуда? — Из Ленинграда, — больной поморщился и закрыл глаза. — И каким ветром? Сквозь опустившуюся на палату тишину слышалось птичье пение, шум течения Тишинки и детский плач из послеродовой палаты. Я не торопила, понимая, что человеку нелегко даётся ответ. Я в своё время тоже долго молчала. Наконец пациент застонал, закрыл глаза руками, прохрипел горько: — Деньги нужны были. Развели, как щенка. Поманили куском колбасы… — Какой ещё колбасы? — Докторской. Или краковской. Это я фигурально выражаюсь. Квартиру строил детям. Подзаработать решил. Почитал объявления. Созвонился. Этот вариант показался наиболее выгодным… — Деньги-то хоть отправляют ваши? Мужчина поморщился: — Поначалу вроде бы отправляли. Потом перестали. Потеряли интерес. Пациента звали Олегом. Помню, совпадение вызвало у меня едва ли не истерику. Ещё бы! Когда-то уже попадался на жизненном пути Олег. Геройствовал направо и налево. По делу и без. Что это? Добрый знак? Или предупреждение? И шанс не хотелось упускать, и ошибиться было страшно. Не за себя боялась — за Анфису. Милая наивная девочка. Всегда на виду. И заступиться некому. Олег взял инициативу на себя, что меня тронуло очень — давно не оказывалось рядом настоящего мужчины. Слишком давно… Поначалу всё больше отмалчивался. Потом просто присматривался. Вопросы задавал. Слушал внимательно. Чётко выполнял предписания. Шёл на поправку. Набирался сил. И смелости. Наконец, пошёл в атаку: — А вы? Вы ведь не здешняя? По выговору чувствуется. По взгляду. — И что с моим взглядом не так? — Чересчур для этих мест независимый. Попадает точно в цель. Пронизывает глубоко. Никогда не думал, что серо-зелёные глаза способны пронизывать. Казалось, это удел чёрных. Или карих. И потом пытливый у вас взгляд. Недоверчивый. И несмотря ни на что, тёплый. Сердце греет. Как солнышко в полдень. Лицо его преобразилось от неожиданной улыбки. Теперь передо мной лежал задорный мальчишка лет пятнадцати. Ровесник Анфисы. Отважный, задиристый. Такому ни одна преграда не помеха. Знать бы, куда идти. Может, решиться? Всё-таки ленинградец, а они, по слухам, люди порядочные. И отважные. Зашла издалека: — Я тут случайно оказалась. Деваться некуда. Одна живу. А вы… Дома у вас кто остался? Вы говорили, дети… — Да, сыну двадцать три. Дочери двадцать один. Жена. Тёща. Невестка. Вшестером в двушке лет двадцать жили. Хотелось детям лучшей доли. Как раз Серёжке очередь подошла. Женился он у меня рано. В девятнадцать. Теперь, наверное, внуки у меня… |