Книга Слова в "Уголке", страница 16 – Лина Лионова

Экран моргнул, будто выдохнул, и история ушла в сеть. Лина закрыла ноутбук, посидела еще минуту в тишине, прислушиваясь к себе. Сердце стучало ровно, но где-то под ребрами дрожало легкое, почти детское волнение: «А вдруг никто не прочитает? А вдруг подумают, что это глупо?»

Но уже утром, когда она шла в кофейню, телефон тихо пиликал уведомлениями. Лина доставала его на каждом перекрестке, мельком смотрела на экран и улыбалась: «Это про мою бабушку…», «Я тоже люблю свою старую кружку, муж хотел выкинуть, а я не дала…», «Спасибо, что заметили…».

В кофейне Артем первым заметил, что Лина сегодня какая-то другая — не напряженная, а будто заряженная, как лампочка, которая вот-вот вспыхнет ярче.

— Ты что, кофе выпила еще до входа? — спросил он, скидывая куртку. — У тебя глаза горят.

Лина только хихикнула и достала телефон.

— Посмотри.

Артем нахмурился, взял телефон, пролистал комментарии, а потом поднял на нее глаза.

— Серьезно? Это все из-за чашки с трещиной?

— Не из-за чашки. Из-за того, что кому-то важно, что ее не выкинули.

Он хмыкнул, но в этом звуке не было насмешки.

— Я знал. Твои истории потрясающие.

И с этого момента они стали проверять блог каждую свободную минуту. Наплыв гостей схлынул, Артем протирал стойку, Лина пересчитывала капсулы — и вдруг телефон снова тихо пиликал.

Они бросали дела, подходили друг к другу плечом к плечу, заглядывали в экран и читали вслух новые комментарии. Лина тихонько хихикала, когда видела что-то особенно трогательное, а Артем ворчал:

— Ну вот, опять. У нас тут кофейня, а не литературный клуб.

Но сам улыбался. И первым предлагал:

— Давай ответим вот этому. Он пишет, что теперь специально будет брать чай в старой кружке, потому что вспомнил детство. Напиши ему: «Пусть будет тепло».

Лина печатала, Артем заглядывал через плечо, иногда подсказывал фразу, иногда просто кивал, когда получалось хорошо.

А Марк в этот день пришел чуть раньше обычного. Он стоял у стойки, ждал свой чай, и смотрел на Лину — не мельком, а так, будто пытался понять, что за перемена в ней появилась. Но Лина, наверное впервые, его не замечала. Она стояла рядом с Артемом, плечом к плечу, склонившись над телефоном, и снова хихикала над чьим-то комментарием: «Я теперь тоже буду разговаривать с цветами. Вдруг они поймут лучше, чем люди».

— Вот это да, — пробормотал Артем, качая головой. — Мы тут сиропы не успеваем заказывать, а у нас уже фан-клуб.

Лина подняла на него глаза, сияющие, живые.

— Это не фан-клуб. Это просто люди, которым стало чуть светлее.

Марк тихо кашлянул, привлекая внимание. Лина вздрогнула, будто только сейчас вспомнила, что в кофейне есть и другие люди.

— Прости! Чай… сейчас.

Она засуетилась, схватила ту самую белую чашку с золотой каймой, насыпала заварку, залила кипятком, нарезала лимон — тонко, как делала теперь только для него. Руки чуть дрожали, но не от страха, а от этого внутреннего света, который никак не мог улечься.

— Вот. Пожалуйста.

Марк кивнул, взял чашку, чуть задержал пальцы на ручке, будто хотел что-то сказать. Его взгляд скользнул по Лине, потом по Артему, который все еще стоял рядом, потом снова по Лине. Он чуть склонил голову, как будто извиняясь за то, что вообще пытается что-то выразить, и тихо сказал:

— Спасибо.