Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 95 – Арина Арская

— Его тут нет, потому что я ему так и не позвонила! — шипит Ксюша.

— А почему не позвонила? — Макси хмыкает. — Тоже от большой любви, Ксюша?

Та распахивает глаза и ей совершенно нечего ответить.

Она придумала любовь к брату Снежаны.

Придумала, чтобы забыть о смерти мамы. Только истина в любви в том, что она не забывает.

Она помнит и оберегает.

Если бы вчера Ксюша перед встречей со мной помнила о маме, то она бы не стала кидаться на меня с ножом, но она отвернулась от матери.

Однако… свет этой вечной безусловной любви к ребёнку всё же вернулся к ней через меня. Через мои пельмени и через мои объятия.

Пусть Ксюша ещё этого не поняла, но её душа спасена, а Снежка… Снежка лишилась подруги. В этом я уже точно уверена.

Это её первая серьезная потеря, но потеряет ли она Мишу? Вот в чём вопрос.

— Какую же мы ерунду-то наворотили, доча, — медленно выдыхает Михаил.

Он опускается обратно на стул. Подпирает лицо кулаком и смотрит перед собой куда-то в район хлебницы с булками. Вид у него совершенно убитый.

Ксюша переводит взгляд с отца на Максима, а потом она делает шаг к нему.

— Ты просто хвастун! — заявляет она с вызовом. — Хвастаешься, набиваешь себе цену. Что-то я сомневаюсь, чтобы ты так стал бороться за меня. Все вы любите повыпендриваться!

Она подбоченивается.

— А что, удобно? Хвост распушил — и никакой ответственности. И ещё жизни поучаешь.

Максим смотрит на неё долго и пристально, а потом переводит взгляд на Михаила. То все так сиди и подпирает щёку ладонью.

— Короче, — говорит он, и голос его звучит ровно и деловито, — сегодня вечером твоя дочь идёт со мной на свидание.

Он поправляет ворот белой футболки и, не глядя на ошарашенную Ксюшу, выходит из кухни. Его шаги уверенно удаляются в сторону гостиной.

— Ни на какое свидание я с тобой не пойду! — кричит ему вслед Ксюша. — Ты меня понял? Потому что у меня парень есть!

— С этой минуты у тебя нет парня! — гаркает из глубины квартиры Максим.

— Так я не понял... — Михаил медленно приподнимается со стула.

О, до него дошло. Миша у нас немного тугодум.

В принципе, у меня теперь нет вопросов, как Снежке удалось охмурить этого глупого, потерянного после смерти жены мужика.

Миша оглядывается на меня. В его тёмных глазах горит смесь возмущения, ревности и полного офигения.

— Я не ослышался? Твой сын сейчас самым наглым образом позвал мою дочь на свидание?

Я массирую переносицу пальцами. Пальцы пахнут кофе и клубничным вареньем. Закрываю глаза на секунду.

Пусть я сейчас выказываю Мише вселенскую усталость, но я радуюсь. Если мой Максим заинтересовался Ксюшей, то он с концами вернется из Болгарии. Во всём надо искать плюсы и всегда надо быть на позитиве.

Я потом, возможно, внукам буду рассказывать, как их мама хотела меня порешить в подъезде, и буду много и зловеще смеяться.

— Миша, ты, главное, помни: в моём доме очень простые правила. В квартире не драться. Драться только на улице.

— То есть ты не против того, что твой сынок так резво решил окрутить мою дочь? — в его голосе отцовское негодование зашкаливает.

Я убираю руку от лица. Смотрю прямо в его удивлённые, сердитые глаза.

— Ну... если не ты, — я выдерживаю многозначительную паузу, — то хотя бы он вправит твоей дочери мозги.

Я смотрю ему прямо в глаза.