Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 7 – Арина Арская

Дальше — конвейер. Двое из снабжения. Ангелина из техподдержки, которая «обеспечила бесперебойную работу в пиковый период». Юристы. Бухгалтеры…

У меня уже ладони горят от хлопков.

А может, тихонько свалить? Пока все заняты, радуются, фотографируются… Никто и не заметит. Исчезнуть. Забыть этот вечер, как страшный сон.

Но не успеваю я даже мысленно сбежать, как в зале снова воцаряется тишина. Михаил Валентинович смотрит в список. Медленно, чётко произносит:

— Позднякова Вера Николаевна.

Сначала я даже не понимаю. Прозвучало моё имя? Здесь? Сейчас?

Моё имя назвал Михаил Валентинович?

Он отрывает взгляд от бумаги, вглядывается в зал, ищет и поясняет, чуть скривив губы, будто пробуя эти слова на вкус: — Вера из отдела логистики. Разработала новую, оптимальную схему маршрутов и отгрузок с наших складов. Оптимизация позволила снизить простой на складах товара.

Резки и требовательный тычок в спину. Растерянно оглядываюсь. Моя начальница, Ольга Александровна, смотрит на меня горящими, недобрыми глазами.

Я все еще не верю, что это меня пригласили на сцену.

О таком надо предупреждать заранее. — Это шутка? — шепчу я, обомлев. — Какая шутка?! — шипит она в ответ. — Ты же три месяца только этими маршрутами и занималась! Я же говорила тебе…

— Нет, ничего вы не говорили.

— Говорила, — настаивает Ольга Александровна. — Просто ты опять не слушала.

Я вижу, как среди девочек из отдела финансов начинается движение. Шёпот. Приглушённые хихикания. На меня бросают взгляды — колкие, многозначительные и одобрительные.

Ага, думаю я с тоской. Конечно.

Они сейчас подумают… Они УЖЕ думают, что эта позолоченная звёздочка — не за бессонные ночи и горы расчётных таблиц, а за те пять минут в комнате отдыха с полуголым боссом.

Как стыдно, иведь сейчас уже никого не переубедишь.

— Позднякова Вера из отдела логистики, — повторяет Михаил Валентинович, и в его голосе появляются нотки привычного, ледяного нетерпения. — Мы все тебя ждём.

Алиса пробивается ко мне сквозь толпу и вскидывает руку, маша ею, как на параде:

— Она здесь! Верочка тут! Просто стесняется!

— Алиса, я тебя убью, — цежу я сквозь стиснутые зубы, но мои угрозы тонут в общем гуле.

— А чего это ты, Вера, вдруг застеснялась? — с искренним любопытством и недоумением вопрошает со сцены Михаил Валентинович.

Его бровь ползёт вверх.

— Да поздно уже стесняться, Верусь, — шепчет мне Алиса на ухо, хватает меня за локоть и решительно выталкивает в проход. — Вперёд, Верусь…

— Честное слово, Алиса, я тебе этого не забуду…

И вот я уже иду. Ноги ватные, в ушах стучит кровь. Проход к сцене кажется бесконечным, как дорога на Голгофу. Я чувствую на себе десятки женских глаз — удивлённых, завистливых, насмешливых.

Останавливаюсь перед ступеньками.

На сцене меня ждет — он. Огромный, невозмутимый. В его руке поблёскивает позолоченная звёздочка. Он перехватывает её поудобнее.

Наши взгляды встречаются. Во рту пересыхает мгновенно. Я не могу сглотнуть.

— Вера, — говорит он, и его голос, усиленный микрофоном, звучит на весь зал. — Ты же эту награду… заслужила. Ты очень старалась.

Эти слова звучат двусмысленно. Слишком двусмысленно.

Я слышу, как где-то внизу снова хихикает Алиса. или мне только кажется.

— Вера, — Михаил Валентинович прищуривается. В уголках его холодных глаз появляются лучики морщинок. Он усмехается. Не снисходительно, а как-то… по-хищному заинтересованно. — Не бойся. Иди ко мне. Буду тебя хвалить.