Книга Фиктивные. Бой с любовью, страница 71 – Евсения Медведева

Стирала несуществующую пыль, трижды сменила скатерть, раз пять переоделась, остановившись на довольно закрытом платье. Убрала от лица волосы, открывая тонкую шею. Меня пугало даже собственное отражение: безумные глаза, искусанные губы и пульсирующий румянец.

Боже, что я творю?

Когда разлилась трель звонка, сердце остановилось... Я была практически уверена, что это Никита! Оттого и понеслась, забыв вытереть влажные руки. Но на пороге, широко улыбаясь и покачивая бутылкой шампанского, стояла Лариса.

И я даже не поняла, в какой момент подруга свела тему к Лютаеву, и как смогла уговорить меня тайком проникнуть в клуб, чтобы посмотреть настоящие бои без правил. Озарение, что Никита будет в ярости, пришло слишком поздно. Охрана была в растерянности, явно узнав во мне жену хозяина, но остановить не решились. К началу боёв мы опоздали, это стало понятно по адским крикам с ринга. Я зажмурилась, пытаясь не смотреть в ту сторону, пока мы поднимались по широкой лестнице к ВИП-зонам. Лара чувствовала себя тут как рыбка в воде. Смеялась, приветствовала знакомых, останавливалась, чтобы переброситься дежурными фразами. Это место было пропитано адреналином - тяжёлым запахом страха и азарта, пьянящим кровь быстрее любого алкоголя. Здесь время замедлялось до вязкой ленты янтарного мёда, заставляя каждую секунду чувствовать всё глубже и острее. Звуки, голоса, густой дым - все в единую массу слилось. Шум монотонный, давящий, но при этом завораживающий.

Я никогда не была здесь в роли зрителя. Служебная часть клуба больше напоминала филиал какого-нибудь фешенебельного офиса, но вот этот зал, пестрящий металлом, черными зеркалами, миллионом настоящих свечей - откидывал меня в параллельную реальность.

Чем выше мы поднимались, тем отчетливее слышала свою фамилию. Я оказалась среди бурлящей стихии, сжимала пальцами тонкую ткань платья, которое совсем недавно казалось таким соблазнительным и вызывающим, а теперь вдруг стало чужим, ненужным, стесняющим движения и дыхание. Взгляд скользил по лицам зрителей. Боже, я их почти всех знаю! И чем выше мы поднимались, тем известнее становились люди. Красные, хмельные то ли от алкоголя, то ли от зрелища кровавой бойни. В меня не тыкали пальцем, но лениво кивали головой, с придыханием произнося: «Лютаева! Это Лютаева!».

Этот шепот обернулся острым лезвием, прижатым к моему горлу. Казалось, весь клуб смотрит с осуждением! Жестокость и беспощадность этого мира были настолько явными, что не осталось и сомнения - мне здесь не место. Зал представлял собой огромную красную арену, утонувшую в густой дымке тяжелого тумана. Сам ринг, подсвеченный сотнями софитов, стоял в самом центре, к нему примыкала фан-зона для отъявленных любителей крови и жести.

Справа от него был островок ресторана с белоснежными скатертями, лощеными официантами и серебром столовых приборов.

А вот вся левая часть была утоплена в сумеречной дымке, чтобы не было видно лиц. Ни единого источника света, ни одной вспышки экрана телефона, чтобы не выдать самих себя. И лишь пылающие точки тлеющих сигарет обозначали жизнь в этом таинственном секторе.

— Садись, Юль! - Румянцева толкнула меня на диван, а сама припала к ограждению платформы, нависающей прямо над рингом.

Голоса гремели эхом, сливаясь в единый хриплый рёв толпы, словно огромная звериная стая почувствовала запах крови.