Книга Фиктивные. Бой с любовью, страница 61 – Евсения Медведева

В рамках идеального мира своего отца он - недоразумение и неудачник. А в рамках реальности Савин - слоняра и кумир подростков. В его клубах нет запрещёнки, нет шлюхо-ферм, и на последней странице меню не значится прейскурант к плотским утехам. Он про музыку, про творчество, про стерильную, но модную среду без дурмана. Кайф сильный, но чистый. И чем чище, тем сильнее... Вот такой парадокс.- Вот список всех доверенностей, которые за три года написала Юлия Андреевна, - Савин протянул мне тонкую папку с тремя листиками, исписанными от начала до конца. Как достал?

А всё просто, все доверенности были выписаны у отца в офисе, а у меня там свой человек есть. И у твоей супруги там целый архив, за два года семьдесят две доверенности! - Савин перегнулся и тоже начал с любопытством перечитывать тонны ереси. - Я не понимаю, что ты ищешь, Лютаев? А там только она и была!

Доверенность на перевозку, на транспортировку, на покупку билетов, на представление интересов в банке, в ГАИ, в МВД, в ФНС...

Это была бесконечная вереница всевозможных госорганов с перерывами на полный бред. И чем дальше я читал, тем отчетливее понимал, что Юлю просто приучали ставить подпись и не задавать лишних вопросов, а значит... Значит, в этом хаосе бреда спрятано нечто очень и очень важное. Иголочка в стоге сена.

Читал и перечитывал, методично вникал в суть доверенностей, уже даже перестав удивляться. Но стоило перевернуть страницу, мы с Савиным ахнули в один голос...- Какого чёрта? - Женька вырвал документ, включил подсветку в салоне, поднёс бумагу к самой лампочке, будто надеялся, что это опечатка, или погрешность неправильно понятого смысла. Но нет... Тут нет ошибки. Японский городовой!

Горло сжалось, легкие задребезжали, передавая пульсацию по слизистой, а когда по салону рассыпался мой смех, стало даже дышать легче.

Нашёл... Я так и знал, что в этой мишуре спрятана куча дерьма. Отец рассадил фиалки, чтобы прикрыть вонь, но я всё равно нашёл.

Ну не может быть такого! Мой отец не меценат, он не жестокий, но холодный и скупой. Ему безразличны бездомные кошечки и собачки. Он не помогает нищим, больным и убогим. То, сколько он слил денег на лечение матери Юли, то, с какой частотой он захаживает в гости, то, с каким нажимом выясняет крепость наших отношений - все это орущий баннер подставы.

И я намеренно шел на это, ожидая, когда же старик оступится. И он оступился... Это что? Это значит...

Да, именно это и значит, - закурил, выдувая очередное сизое облако в приоткрытое окно, чуть выгнул голову. наблюдая за темными окнами дома. - А если к этому приплюсовать появление Петухова? Лютаев, это дело воняет таким дерьмом, что как только снимем дерн, на нас вывалится самый смак, - усмехнулся Савин, аккуратно складывая документы в папку. - Ты сначала реши - что будешь делать? Что ты имеешь в виду?

Если Юля об этом не знает, значит, не очень-то хочет копаться в прошлом. Быть может, проще тихо и мирно решить этот вопрос, не взрывая мозг девчонке? Вступишь в наследство, а там - по обстоятельствам. Ага... Иными словами, ты предлагаешь мне стать таким же, как отец? Нет, Жень, потому что в противном случае я и себя должен буду ненавидеть с той же силой, как ненавижу отца. В день, когда мы узнали диагноз моей мамы, он уехал на переговоры с европейцами. В день, когда её готовили к операции, он встречал губернатора. В день, когда она умирала на моих руках, он трахал баб на Бали... Как ты считаешь, он - часть семьи? Он имеет право распоряжаться её наследством, имеет право с гордостью произносить фамилию моей матери? Ведь это она Лютаева! ОНА! А он всего лишь Петька Петровский, что просто удачно женился на дочке местного мануфактурщика. Чеканил слова с такой яростью, что Савин с каждым звуком все быстрее и быстрее кивал, осознавая, что был неправ.