Книга Фиктивные. Бой с любовью, страница 107 – Евсения Медведева

Того, что я упустила? Какой-то иной правды? Или сладкой лжи, которой можно закусить горечь и убедить саму себя, что я не пекинес на привязи, на имя которого записано несметное богатство. Деньги! Деньги! Деньги! Да пусть подавятся ими! Пусть забирают все! Только бы отпустили... Только бы ОН отпустил.

И тут Лютаев не выдержал. Рывком поднялся с дивана, в два шага преодолел расстояние, давая мне шанс убежать, но я не смогла.

— Тебе не нужно уезжать, - он обхватил ладонями моё лицо, прижался лбом и с жаром зашептал, едва касаясь губами кончика моего нос. - Не надо, Юль...

Причина... Мне нужна веская причина, способная перебить перспективу сидеть на привязи. Эти похищение, погром в клубе - это же метод устрашения, да? Хотели бы - прихлопнули. А значит, им ещё от меня что-то нужно. Я права? Да, - он кивнул и вдруг согрел поцелуем. - Я пока не знаю, чего они хотят, но даю слово, что разберусь. Мне просто нужно время, поэтому я ничего не сказал. Время... Долго? Я в этом аду живу два года. Думаешь, раз я одета, обута и под крышей шикарного особняка, то не слышу слухов? Не вижу брезгливых взглядов? Вы меня заставили поверить, что я вам всем обязана! Знали, что ради мамы я буду ходить по ниточке, кланяться в ножки и молиться Богу, чтобы продлили её жизнь. Вы даже тут мной воспользовались. Это никогда не закончится. Да? Пока они царствуют в этом городе, я буду под прицелом. Я права?

Вдруг в голове заскакали воспоминания... Эти бесконечные доверенности, эти письма с угрозами, непрекращающееся ощущение слежки, закончившееся сразу после свадьбы. Дважды была в суде, ходила к независимым адвокатам, консультировалась с юристами. Но они дружно приносили соболезнования и констатировали факт нашего банкротства.

У них же все куплено! Всё!

На мой вопрос Никита ничего не ответил, только сжал губы, вскинул голову вверх и впечатался остервенелым, мощным и убийственным поцелуем. Я не могла даже вдохнуть... Его твёрдый язык скользил по зубам, нёбу, сплетался с моим, утягивая в морок, где можно не думать, где сильный и смелый мужчина способен на всё, только бы не отпустить свою игрушку, к которой прикипел всем сердцем. И вот опять. Он за меня решает, а я подчиняюсь. Дышу, когда прикажет, целую, потому что это допинг, без которого уже невозможно. Порочная привычка, потребность низменная. А в итоге - полное подчинение... Все они одинаковые. Все...

Отец воспитывал меня, готовил стать робкой, чуткой и абсолютно домашней женой, какой была мама. Он за меня решил, что я не смогу жить самостоятельно, что не способна отвечать за своё будущее, в противном случае у меня были бы все явки и пароли к его бизнесу.

Он не наследницей меня хотел видеть, а лотом, в придачу которому шел приятный бонус.- Тебе нужно поспать, - касания Никиты были ласковыми, убаюкивающими, ослепляющими. Он поднял меня как пушинку. Бережно, нежно, а после перенес на диван. Он врал... И знал, что я совру в ответ.

— Хорошо, - кивнула и покорно закрыла глаза, получив в награду долгий поцелуй. Никита накрыл меня пледом, ещё немного постоял, и в тишине эхом загуляли тяжелые шаги, он чуть притормозил у порога, на консоли грохнула статуэтка, о которую Никита вечно цеплялся, а после хлопок двери и шорох колёс по сухому асфальту.