Онлайн книга «Молчание вдвоем»
|
— Да, да! Хотим! Хотим! – дружным хором ответили Тема и Сема, прихлопывая ладошками. – А давай и Тасю позовем в парк! — Нет, Тасю мы звать не будем. — А почему? — Потому! Лучше скажите, вы уже завтракали? — Да. Бабушка Лена блинчики с творогом нам сделала! Вкусные! — Ну хорошо. Сейчас я только умоюсь, оденусь, и сразу пойдем! — А завтракать ты, что ли, не будешь? — Нет. Не хочу. Ну все, я уже встаю. А вы одевайтесь пока! Чистые рубашки и штаны наденьте! И курточки не забудьте, вдруг холодно будет! Общение со свекровью ограничилось пожеланием доброго утра и последующим сообщением, что они с ребятами уходят гулять. И даже удивительно, что никаких вопросов в ответ не последовало. Наоборот, лицо у свекрови было нарочито непроницаемое, будто так и надо. Мол, я все понимаю, да. Не хочешь разговаривать, и не заставляй себя. Понимаю. Уж лучше бы она суетилась с вопросами, потому что понимание это было еще обиднее. Как скрытое жалостливое сочувствие. А не надо ей никакого сочувствия, не надо! Пусть своему сыночку сочувствует! Не надо! Когда вышли с ребятами из подъезда, увидели Тасю – сидела на качелях во дворе. Не успела ничего сообразить, как ребята бросились к ней, закричали дружно: — Тася, а мы в парк идем! Хочешь с нами пойти? Мы на каруселях будем кататься, Тася! А у нее будто перевернулось все внутри, когда увидела, как девочка улыбается мальчишкам. Как спрыгнула с качелей, идет к ним навстречу… И окликнула сердито: — Сема! Тема! Ну что такое? Идите сюда немедленно! Я кому сказала, ну? Видимо, было в ее голосе что-то такое – обиженно-злобное, неприветливое. Для Таси совсем непривычное. И сама девочка вдруг сникла, втянула голову в плечи, отступила назад, смотрела на нее с испугом. Глаза распахнуто-синие, как два блюдца, блестят обиженным изумлением. И эти вихорки надо лбом рыжие… Даже сердце кольнуло болью – ведь и впрямь она Женина копия! Как, как она раньше этого не видела, не замечала? И жест этот – Женин. Когда пальцы теребят мочку уха… Как там сказала мачеха? Все крошечки подобрала? Наверное, и Женя свою дочку очень любит, раз так на него похожа? Схватила мальчишек за руки и прошла мимо Таси, поджав губы. Понимала, что ведет себя по-хамски, но ничего сделать с собой не смогла. И в самом деле, Тася тут при чем? Она же не виновата. И тут же мелькнула мысль: а может, ей к Дине сейчас пойти? Спросить ее: как же так, Дина? Но сама же и отвергла эту мысль – нет, ни за что! Они с Женей обманывали ее столько лет, держали за дурочку с переулочка, а она выяснять пойдет, что да как? Она даже представила себе весь этот разговор с Диной. Вот она упрекает ее, выплескивает свою обиду – я тебе верила, мол, а ты… Ты смеялась надо мной, да? Вы вместе с Женей надо мной смеялись? Что я так потянулась к тебе, Дина, всем сердцем, всей душой… Не к кому-то другому, именно к тебе… Весело вам было, да? А Дина ответит притворно сердито – что ты несешь, мол? Все было не так! Интересно, как она объяснит свое молчание? Что это была их общая тайна с Женей и она не могла ее нарушить? Нет, нет… Не станет она с ней говорить. И с Женей не станет. И вообще… Если бы была такая возможность – исчезнуть. Ведь дальше во всем этом вранье жить невозможно! — Мам… Ты сердишься, да? – услышала она голос Темки, прозвучавший на грани уже готовой набухнуть слезы. |