Книга Молчание вдвоем, страница 104 – Вера Колочкова

А только куда ему ехать ночью?

Но сам же себе и ответил: конечно, к Родику! К другу! Кому еще, как не другу, рассказать то, что с ним сейчас произошло? Тем более меж ними давно уже оговорено, что их дружба – явление круглосуточное.

Хотя денег на такси нет, не мог же он с собой карточку прихватить. Ничего, Родик за такси рассчитается.

Пока ехал в такси, совсем остыл. И пришло раскаяние: чего натворил-то сейчас? Напугал Сашу.

Родик встретил его в прихожей, приложил палец к губам:

— Только тихо, братан. Юлька спит. Пойдем на кухню. Водку будешь?

— Буду, конечно. Чего спрашиваешь?

Потом Родик долго и задумчиво слушал его, периодически подливая в стакан. Молчал. Хмурился. Наконец вынес вердикт после его откровений:

— Да успокойся, братан. Ничего с твоей Сашей не сделается. Все наладится, вот увидишь.

— Да как же наладится, если я обидел ее! Еще и разозлился, и ушел, и дверью хлопнул. Она же видела, какая меня злость накрыла!

— Вот и хорошо, что видела. Ей полезно.

— Ты что говоришь, не понял? Как это полезно?

— А вот так. Обида, особенно женская, она ж такая странная штука… Чем больше в ней находиться, тем больше она в тебе растет. Иногда до таких размеров вырастает, что начинает всей твоей сутью руководить, внутренние дурные команды дает. Ну вот скажи, чего уж такого ты совершил, чтобы у Сашки вдруг разгорелась большая обида? Ребенок у тебя есть? И что? Ребенок-то в чем виноват?

— Да, но ведь я не сказал ей ничего.

— Но ты же не один эту правду знал, это была общая твоя правда с Диной. Ты же один не мог решать, что с ней делать. А Сашка уцепилась за эту правду, перекроила ее в ложь, раздула до невероятных размеров. И получилось так, что эта придуманная ею же самой ложь начала ей управлять. Это страшное дело, когда с человеком такое происходит. И хорошо, что на тебя вовремя злость напала, хорошо, что она это увидела! Теперь точно протрезвеет. Лучшее лекарство от обиженной злобы – это встречная злоба, понимаешь?

— Нет, не совсем.

Родик вздохнул, подумал немного, потом спросил вдруг:

— Ты знаешь, как истеричного человека в чувство приводят?

— Как? Пощечину ему дают?

— Вот именно! А состояние обиды – это та же истерика.

— То есть… Мне надо было тоже до пощечины докатиться?

— Нет. Необязательно. Потому что еще один способ есть – просто не замечать истерику, как и обиду, и тогда у обиженного не будет сочувствующих зрителей, все время проявляющих жалостливый интерес. Человек не может все время быть виноватым, понимаешь? Ему это надоедает. Вот тогда у обиженного нормальное сознание и просыпается, и обида проходит как по волшебству. Мол, какой смысл обижаться, если больше никто на коленях перед тобой не ползает? А тем более если твоя истерика уже осточертела так, что вызвала ответную злобу?

— Хм… Интересно ты рассуждаешь, братан.

— Ничего интересного, между прочим. Все из опыта собственной супружеской жизни. Звучит это, конечно, грубовато, зато работает безотказно. Ничего-ничего, завтра сам во всем убедишься. Придешь с работы домой, а тебя встречает нормальная Сашка. А сейчас давай уже спать, а? Мне вставать рано. И не парься больше, ладно? Все у вас будет хорошо с Сашкой.

От хлопка двери она вздрогнула и даже сначала не поверила, что Женя в самом деле ушел. Выглянула в прихожую, пожала плечами. Вернулась в гостиную, села с ногами в кресло, и будто снова перед глазами проявилась эта картина.