Книга Любовь со вкусом лета, страница 91 – Сильвия Лайм, Камила Соколова, Анна Рыжак, и др.

Из ошарашенного его взгляд сделался непонимающим. Как будто из нас двоих странной была я, а не он. Потом он пожал плечами, почесал щеку и принялся объяснять:

— Это уже давно мой дядя сделал, когда к Марьяне ходил помогать, чтобы не обходить половину улицы.

Я сверлила его взглядом и дышала на него утренней несвежестью, чтобы он понял, что со мной так просто не выйдет. Но постепенно эти его слова дошли до меня и стали противно-логичными и осмысленными.

Я почувствовала себя идиоткой.

Наши участки хоть и соседствовали, но находились на разных улицах, и попасть друг к другу можно было, только обойдя половину села пешком. А ведь мама говорила, что соседи помогают бабушке, кто ж знал, что у них тут тайный ход в заборе.

Но смущение мое продлилось секунду, потому что такие, как я, не пасуют перед лицом опасности, а сражаются до конца:

— А под моим окном что делаешь?

На его щеках заиграл румянец.

— Ты просто так резко исчезла, я решил, что с тобой что-то случилось. Поскользнулась и упала, например. Прибежал, а ты и впрямь ползешь по полу, я и не знал, что подумать.

Я мысленно увидела себя со стороны, и из моей груди вырвался стон.

Кошмар.

Я закрыла глаза и медленно стала считать до десяти. Ладно, еще не все потеряно.

— А музыку зачем врубил? Поиздеваться надо мной?

— Н-н-нет… – пробормотал он. – Я каждое утро включаю. Не подумал о тебе, на автомате сделал. Привык, наверное, что здесь нет никого. Прости.

Я злилась оттого, что он отбивал мой каждый предъявленный аргумент.

— Наушники, – прошипела я. – Слышал про такую вещь?

Он опять улыбнулся. Господи, как он меня бесит.

— Говорю же, не подумал, отвык. Да я и не люблю их, вечно они выпадают – некомфортно мне с ними.

У него еще и уши кривые. Ничего хуже я уже сегодня не узнаю.

Я закусила губу, раздумывая, сколько гадостей от него можно ожидать, когда заметила, что его взгляд все же скользнул вниз, на миллисекунду задержавшись на моей шее, а потом еще ниже и уперся… нетрудно догадаться, куда он уперся, потому что любимая пижама Ди2 не сильно скрывала – да ладно, будем честны, она подчеркивала все мои прелести.

— Ладно, я пойду, – неожиданно сказал он и посмотрел на меня… равнодушно. Как-то неприятно равнодушно, я бы сказала. Нет, не то чтобы мне хотелось, чтобы на меня пялился деревенский хлыщ, но все же чуть-чуть интереса к увиденному можно было продемонстрировать. – Раз с тобой все в порядке.

У меня почему-то дернулся глаз.

— Пожалуй, это наилучшая идея. И да, я в это время сплю обычно, поэтому буду благодарна за тишину и покой, – процедила я.

Он только коротко пожал плечами, нацепил на себя вечную свою улыбочку и побежал к забору. Нырнув в дыру, он аккуратно вернул доски на место и скрылся из моего поля зрения. Через пять минут я обнаружила, что продолжаю стоять и пялиться, как за яблоней взлетают и опускаются гантели. Идиотка.

Я бухнулась на кровать, пытаясь осмыслить, что только что сейчас произошло.

В детстве я приезжала к бабушке каждое лето. Здесь мне всегда было весело. Хотя ребята в деревне негласно придерживались правила: приезжие не водятся с местными и наоборот, я всегда находила себе компанию других «городских», приехавших к своим бабушкам-дедушкам. Но в тот год, когда мне было лет десять-одиннадцать, приезжих ребят было мало и я слонялась без дела и скучала.