Книга Любовь со вкусом лета, страница 56 – Сильвия Лайм, Камила Соколова, Анна Рыжак, и др.

Странная смесь радости и обиды мгновенно смешалась во мне, и живот внезапно свело тугим узлом.

Джойс опередила мой вопрос.

— А у нас есть необычные наездники? – Она окинула взглядом присутствующих. – Вроде все с планеты Земля, а сверхъестественных не вижу.

Все рассмеялись, и Лидия выдала широкую улыбку, но глаза ее стреляли смертоносным ядом.

— Джойс, ты, как всегда, остроумна в своих шутках, – громче сказала Лидия. – Надеюсь, увижу эту смелость и на плацу, а не как в прошлый раз.

— Я тоже скучала по тебе, дорогая, – послала ей воздушный поцелуй Джойс.

— Это взаимно, – ответила Лидия, но взгляд ее вновь переключился на меня. – Ванесса, кого ты считаешь своим главным соперником?

Любопытные взгляды устремились на меня.

— Сложно предугадать, – пожала я плечами, – у всех есть сильные стороны. Я считаю, что каждый достоин выиграть турнир.

— О, это очень мило, я не сомневалась в твоем добродушии. Ведь кому, как не тебе, знать, как больно, когда проигрывают, верно?

Я почувствовала, как песок под ногами начал скручиваться в волны. Мы с Николасом встретились взглядами. В его глазах читался немой вопрос, в моих, вероятно, плескался ужас.

Но Лидия не пыталась останавливаться.

— Крис, ты слышал о лондонской школе верховой езды, откуда три года назад со скандалом выгнали трех учениц? Перед соревнованием у их лошадей обнаружили положительный допинг-тест.

— Конечно, слышал. – Крис увел с лица золотистую прядь волос и усмехнулся. – А ты, Ванесса?

Мое сердце грохотало где-то в области горла. Я хотела сказать многое, но слова просто не шли. Казалось, слезы преградили путь словам. Мысли путались.

— Это была халатность школы, – удалось мне выдавить из себя. – Соревнование трех сильных конных юношеских школ города. Руководители той школы решили взять для себя победу любой ценой.

Но мне защититься было негде. Все мои слова казались жалкими оправданиями в глазах удивленно смотрящих ребят. Сквозь них отчетливо читался удивленный взгляд Николаса и взгляд боли Джойс, словно я прилюдно нанесла ей пощечину.

Никто не спешил менять тему. Все уставились на меня, оставляя сгорать от стыда и воспоминаний того ужасного дня, когда мой мир рухнул.

— А ты не знала, какой лошадью пользовалась? – встрял Мурильо с заметным итальянским акцентом. – Хороший всадник всегда определит силу здоровой лошади и лошади, напичканной веществами.

— Я слышала, что эти лошади потом сильно пострадали, – заговорил кто-то.

— Конечно, это опасно… – ответил другой.

— Я думала, тех участниц вообще отстранили от занятий конным спортом… – раздался следующий голос.

— Вроде доказали их непричастность и перевели в другую школу, а ту школу закрыли…

— Да, но это же так странно…

Мое лицо горело так сильно, словно меня окутало пекло костра, что был сложен напротив. Обсуждение болезненной темы продолжалось слишком долго, я теряла нить голосов, которые превращались в огромную воронку, засасывающую меня все сильнее.

Дрожащими руками я вцепилась в стакан, пытаясь не уронить лицо так же сильно, как не уронить слезы.

Я ни в чем не виновата. Я просто не знала…

Я повторяла эти слова про себя, мысленно пытаясь успокоиться, как раздался громкий голос Николаса:

— Может, перейдем к более насущной теме, чем истории, которые давно прошли и не имеют ни малейшего отношения к происходящему сейчас?