Книга Любовь со вкусом лета, страница 205 – Сильвия Лайм, Камила Соколова, Анна Рыжак, и др.

Лина невольно рассмеялась.

— Это просто восхитительно!

— Давай продемонстрируем Лине возможности системы, – сказал тогда Рафаэль, и тут же в ответ на его команду в комнате погас свет, заменившись лишь легкой неоновой подсветкой вдоль потолка. А в центре лофта трехмерная, невероятно детализированная фигура Котофеича увеличилась в размерах и стала отбивать чечетку под зажигательный джаз. Его виртуальные лапки отбрасывали словно бы настоящие тени, а движения ничем не уступали человеческим.

— Голограмма высокого уровня, – пояснил Рафаэль. – Может изобразить кого угодно. По фотографии, загруженной при входе, можно в реальном времени сгенерировать видео с гостем и спроецировать его. Например, танцующим.

— Правда? Такое вообще возможно? – не поверила Лина.

Похоже, это прозвучало как вызов, потому что на этот раз Эл действительно улыбнулся, но как-то очень уж опасно.

— Котофеич, покажи нам Лину, танцующую танец маленьких утят. И закрой шторы, чтобы было лучше видно.

— Эй! – возмутилась она. – Зачем? Какой танец?

Пока она возмущалась, прошло достаточно времени для генерации видео, и в центре комнаты появилась ее точная голографическая копия, нелепо переваливающаяся с ноги на ногу под знакомую детскую мелодию. Это продолжалось не меньше минуты, за которую Лина успела сгореть со стыда раз двадцать и представить себя проваливающей сквозь землю – тридцать.

— Пожалуйста, больше никогда так не делай! – простонала она, в ужасе закрывая лицо ладонями, но смех прорывался сквозь пальцы.

Рафаэль тоже улыбался, глядя на нее странно и, наверное, впервые за весь их разговор как-то тепло, что ли. А затем махнул рукой, и голограмма замерла.

И как бы ужасно ни выглядела она в танце маленьких утят, сама идея показалась Лине гениальной. Алиса бы пришла в восторг.

— А голограмма может показать двух танцующих людей? – спросила она. – Только лишь бы не получилось криво. Нейросети иногда делают ужасно странные видео, особенно с несколькими персонажами.

Рафаэль пожал плечами, в его глазах, устремленных на нее в полумраке, внезапно мелькнул новый озорной огонек. И что-то еще, отчего у Лины сердце пропустило удар. – Давай проверим.

Лина успела только отрыть рот, как Рафаэль уже скомандовал:

— Котофеич, покажи, как мы с Линой танцуем медленный танец. Композиция – «Заплетай».

Ну и все. Сердце остановилось.

Кажется, на несколько долгих, почти бесконечных, мгновений, чтобы затем ринуться вперед, как тройка лошадей к обрыву в старых фильмах.

Потому что в центре лофта под нежные, пронзительные аккорды гитары и голос Ершова возникли они.

Ненастоящие. Но такие живые.

Голограмма Рафаэля нежно обнимала ее голографическую копию, их тела плавно двигались в такт музыке. Ее любимой музыке!

И от этого все внутри еще сильнее разрывалось на части.

Он смотрел на нее – эту нереальную – так горячо и жадно, словно хотел ее всю. Его виртуальная рука лежала на ее талии, пальцы чуть сжимали ткань платья, которое она сегодня надела. Это было так удивительно, так трепетно и так… невыносимо.

Лина вдруг словно поняла, как это могло бы быть.

И теперь стереть это из памяти стало просто невозможно. Она вдруг с болезненной ясностью осознала, что отдала бы слишком многое, лишь бы это стало правдой. Чтобы он, настоящий, держал ее так же под ее любимую песню, которая сейчас звучала, наполняя комнату шорохом их шагов и звуком смешавшегося дыхания.