Книга Ты вариант, страница 184 – Аллен Дэви

Он пару раз водит компьютерной мышкой по столу, заставляя экран монитора загореться.

— Подойди, пожалуйста, – просит он, шмыгая носом. Я делаю глубокий вдох, встаю с дивана и подхожу к креслу. – Посмотри сюда.

Родитель щелкает два раза по папке на рабочем столе, и на мониторе появляются несколько сотен, а может и тысяч, видеофайлов.

— Я смотрел и сохранял каждую твою игру, начиная с самого начала, когда ты только изъявил желание заниматься хоккеем, – он вытирает глаза тыльной стороной ладони. – Это видео, когда ты первый раз встал на коньки. Это – первая игра в молодежке. Это – когда ваша команда взяла кубок. Это – твоя первая игра в профессиональной лиге. А это, – он указывает на очередной видеофайл, – ваша последняя игра в этом году… точнее, уже в том.

Мне становится нечем дышать. Я натужно сглатываю, переводя взгляд на отца.

— Но почему ты перестал ходить на матчи? – на мои плечи сваливается вина.

— Сынок, – после долгой молчаливой паузы, наконец-то отвечает он. – Однажды я услышал фразу: «А его отец такого бы не допустил» после первого проигрыша твоей команды в молодежке.

Воспоминания резко дают под дых.

— Тогда я и решил, лучше будет не приходить на матчи и не маячить на глазах перед людьми. Я хотел, чтобы видели и замечали только тебя, твои умения и навыки. Хотел, чтобы в тебе видели не моего сына, а способного хоккеиста.

— Почему ты не сказал мне об этом прямо? Почему заставил думать, что стыдишься меня? Что разочарован мной?

— Прости, сынок, – родитель тяжело вздыхает. – Я решил, если не заострять на этом внимания, то ты меньше будешь переживать о том, что думают другие люди.

— Решил он, – рявкаю я. – А ты обо мне подумал? О том, что чувствовал я в тот момент? Ты хоть можешь представить, через что я прошел? Сколько наслушался из-за твоего решения?

— Я меньше всего на свете хотел, чтобы ты себя так чувствовал. Если бы я знал, к чему приведет мое решение, давно бы отказался от него.

— А почему даже дома ты вел со мной разговор только о хоккее? – я делаю пару шагов к окну, образовав дистанцию между нами. – Почему забыл, что я твой сын?

— Я никогда не забывал этого, – он искренне удивляется. – Мы отдалились, и я не знал, как с тобой себя вести, а хоккей оставался единственной точкой соприкосновения.

— К Мишель ты всегда знал подход, – бросаю я, поворачиваясь к нему лицом.

— С твоей сестрой всегда проще, потому что она сама тянется ко мне, а ты стал колючим и взрывным. Кто же знал, что виной этому был я.

В комнате повисает тишина. Я смотрю на отца, и наше сходство просто зашкаливает. Я полностью его копия, только моложе. Те же темные волосы, точеные скулы, темно-карие глаза. Да даже характером пошел в него. Сколько всего мы упустили, решив каждый для себя, как будет лучше для другого.

— Я всегда думал, что хоккей для тебя важнее, – первым нарушаю молчание я.

— Сынок, – отец встает с кресла и подходит ко мне. – Хоккей – это игра, хоть и легендарная, но игра, а ты – мой сын, моя семья. Мне не важно, проигрывает твоя команда или выигрывает, капитан ты или нет, я чрезвычайно горжусь твоими успехами. Я горжусь тобой, сынок.

У меня резко щемит в глазах и заканчивается весь воздух в легких. Мне отчаянно хочется сглотнуть, но горло абсолютно пустое, без единой капли спасительной жидкости.