Книга Огонь. Эйвери и Ривер, страница 7 – Ребекка Яррос

— Ага, – тихо откликнулся Бишоп. – А ты точно этого хочешь?

Его взгляд вновь устремился ко мне, будто я могла как-то повлиять на решение Ривера. Я никогда не пересекала ту линию, за которой у меня было бы право голоса, не поддавалась сильному притяжению, что возникало между нами, и не шла на поводу у своих желаний. Это было бы нечестно с моей стороны, учитывая, какая на мне лежит ответственность.

Он заслуживает большего.

Ривер крепче обнял меня за плечи.

— Бишоп, это ради отца. У нас нет выбора. Это его команда и наш дом. Если появилась возможность вернуть «Легаси» к жизни, я не могу стоять в стороне.

Вот и всё. Он уезжает с Аляски. Бросает меня.

— Вы где шлялись, черти вас подери? – заорал отец, стоило только нам с Эделин переступить порог.

Сестра вздрогнула, а я улыбнулась, чтобы успокоить ее.

— Я о нем позабочусь.

— Ты в порядке? – спросила она.

— Да, – соврала я, – а что?

— У тебя глаза на мокром месте с того момента, как мы вышли от Ривера. Что между вами произошло?

Я заправила прядь светлых волос ей за ухо.

— Ничего. Между нами ничего не произошло.

— А жаль, пора бы уже… – промолвила она и ушла.

Он мой лучший друг. Не то чтобы я ни разу не представляла, каково это – быть с ним. Я ведь девушка, в конце концов. Я знала его – каждый бугорок и впадинку на теле, крошечные морщинки, что появляются в уголках глаз, когда он широко улыбается. Да что там, он даже был героем фантазий, которые заставляли меня краснеть. Вот только живу я не в фантазиях, а в реальности.

— Эйвери! – раздался крик отца из гостиной.

И в этой реальности у меня есть отец. Я вздохнула, собралась и направилась к нему.

— Да, пап?

— Где ты шлялась, черт тебя подери? – снова спросил он. – Почему не пришла домой после работы?

Он лежал на диване в гостиной, одежда была вчерашней, пахло алкоголем. Или несло от пустой бутылки «Джек Дэниелс», стоявшей рядом? Журнальный столик был уставлен тарелками в пределах досягаемости с дивана.

— Мы ночевали у Ривера, – сказала я, собирая посуду.

— А должны были здесь, дома! Нечего хвостом крутить перед этим мальчишкой.

Он на меня даже не взглянул, так и продолжал смотреть свою «Семейную вражду». Можно подумать, он знает, что такое семья. В его голове «семья» – это моя мать, а когда ее не стало… Мы для него мало что значим.

— Пап, мы просто друзья, – сказала я, унося тарелки на кухню.

— Друзья-шмузья… Принесешь мне лекарство? – Он вдруг смягчился.

Я поставила посуду в раковину и включила воду теплую, чтобы было проще отмыть остатки присохшей еды. Затем ухватилась за край столешницы и опустила голову, сделала несколько глубоких вдохов.

Ривер уезжает. Такова жизнь. Я не смогу больше радостно смеяться вместе с ним, любоваться звездами и находить утешение в его объятиях под предлогом дружбы. Вот и все.

Сердце как будто сжимали и давили, пока я не истеку кровью. Мою жизнь и без того нельзя было назвать ни роскошной, ни хотя бы достойной. Жизнь, в которой я всем должна. Должна растить Эделин. Должна заботиться об отце.

Должна.

Я стукнула бутыльком с таблетками по столу – громче, чем хотела.

Должна.

Я открутила крышку. Отец снова в нетерпении окрикнул меня из гостиной.

Должна.

Еще вчера это не казалось мне настолько ужасным, ведь была в моей жизни хоть небольшая радость: Ривер. Теперь же, когда я представила, что ждет впереди… меня вдруг захватила беспросветная тоска.